Книга Хозяин Деревни, страница 59 – Рина Беж

Зарываюсь обеими пятернями в волосы, провожу по ним. Тяну за концы.

Играть в открытую… Так разве ж я играю?

Сомнения все еще гложут, но я мысленно пинаю их в сторону.

Может, так оно и правильно? Чтобы не надумывать себе лишнего. А лучше уж вслух, все что корежит, а там…

— Я переехала из родного города в Питер в двадцать три. Как получила диплом, так сразу и рванула, получив приглашение на собеседование, — рассказываю неторопливо. — И все эти годы я строила карьеру. Четко шла по жизни: дом-работа-дом. Скучно? — спрашиваю и тут же отвечаю. — Нет. Мне было нормально. Отношения… знаешь, я их пробовала, да, — киваю, усмехаясь. Пряча за улыбкой всё ненужное, горькое. — Давно, но было дело. И вынесла одно: чувства рождаются быстро, уходят неохотно. Болезненно. Поэтому лучше дом-карьера. Все четко. Все понятно.

— Сухо, скучно, — подсказывает Гольдман.

Но странное дело, меня его слова не задевают.

Есть ли смысл обижаться на правду? Нет. Не вижу.

— Да, именно… и безопасно, — дополняю его, а после перехожу к главному. — А потом случилась эта авария на дороге. Эти укуренные рожи, сумасшедшие взгляды, желание меня сломать. Все это пугает, ты прав, но лишь до той поры, пока тебя нет рядом...

— А когда я есть?

Беру в руки вилку и принимаюсь ее крутить, только бы хоть на что-то направить взгляд. Смотреть на Альберта не могу.

— А когда есть ты… — повторяю хрипло, — меня ломает от сексуального возбуждения. Разум будто в тумане, и напряжение затмевает все остальное, как полупрозрачная штора. Рядом с тобой я не могу ни на чем сосредоточиться, и вынырнуть из этого состояния тоже не могу.

Замолкаю.

Кажется, и так перестаралась с признаниями.

А Гольдман… смотрит, точно сам все прекрасно понимает. А уж его вывод…

— Нарвалась на чувства, от которых так долго бежала?

Стопроцентное попадание в цель. Лучше и не скажешь.

— Именно так.

Кивает. И шарашит вопросом. Одним. За ним вторым.

— И чем же я плох… для твоих чувств? Не устраиваю?

— Шутишь? — взмахиваю руками. Да так резко, что вилка лишь чудом не улетает через всю комнату.

— Нет.

Действительно не шутит. Во взгляде внимание. И даже где-то глубоко-глубоко мелькает напряжение.

— Альберт, я — не твой круг, — разжевываю очевидное. — И родилась давно, чтобы понимать избитую фразу: деньги к деньгам. У тебя вертолеты, этот дом, Деревня, еще много всего. А у меня ипотека и машина, которую ты же мне и чинил.

— Я б тебе ее вообще заменил, потому что она небезопасная! — выдает он совершенно не то, чего ожидаю.

— В смысле?

Туплю, хмуря брови.

— Неважно, — отмахивается.

— Ну да, — киваю.

Может, действительно неважно?

А затем заканчиваю мысль, раз уж так настаивал.

— Я знаю, что у нас ничего не получится. Так зачем начинать? Зачем травить душу? Чтобы потом страдать еще больше?

Когда я прорасту в тебя корнями.

Не говорю вслух. Не за чем. И так уже наболтала с лихвой.

— А если я докажу тебе обратное? — вдруг интересуется он. — Если ты не заметила, я тоже мальчик взрослый, а значит, умею принимать решения и отвечать за последствия.

— Не сомневаюсь.

Такой взрослый мальчик, что в голове одни пошлости роятся, когда он рядом находится.

Альберт усмехается, но как-то ласково что ли…

— Рад, что не сомневаешься, — подкалывает, скользя пальцами по небритой щеке и заставляя виснуть на этом жесте, словно кошку. — Не хотел до Нового года говорить про дела… но раз уж так складываются обстоятельства… Эля, мне понадобится твоя помощь.