Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 57 – Зина Зиночкина

Леонора дернула рукой, имитируя случайное падение капли.

— Оп! — выдохнула она, и алая струя смузи устремилась вниз, к безупречно белой поверхности моего шедевра.

Алая струя густого свекольного смузи медленно, словно в замедленной съемке, начала переваливаться через край пластикового стакана. Леонора улыбалась — тонко, торжествующе, предкушая, как ярко-красные кляксы изуродуют белоснежное совершенство моего трехъярусного торта. Один миг, и плод моей бессонной ночи, моей ярости и надежды превратился бы в грязное месиво.

Мои руки, привыкшие за последние дни к килограммам тугого, сопротивляющегося теста и тяжелым противням, сработали быстрее, чем её капризная совесть. Я не закричала. Я не отшатнулась. Я просто шагнула вперед и перехватила её запястье.

Пальцы сомкнулись на тонкой кости Леоноры как стальные тиски. Стакан замер в сантиметре от верхнего яруса. Пара капель сорвалась вниз, но упала не на крем, а на мою ладонь, обжигая кожу холодом и липкостью.

— Пусти! Ты что, с ума сошла, бакалейщица?! — Леонора дернулась, но я только крепче сжала пальцы. Её лицо, до этого сиявшее превосходством, исказилось от неожиданной боли и страха.

— Посмотри вверх, Леонора, — мой голос был тихим, почти шепотом, но в нем лязгнуло железо, которое я когда-то слышала в голосе Артура. — Видишь тот черный купол? Там камера. Она пишет в высоком разрешении. А вон там, у входа, стоит охрана ТЦ. Через три минуты здесь будет Глеб Борисович и официальный представитель мэрии.

Я чуть сильнее довернула её руку, заставляя стакан выровняться.

— Если хоть одна капля упадет на этот торт, я не буду с тобой судиться. Я просто подожду десять минут, пока приедет телевидение для репортажа, и покажу им запись, как племянница Павла Аркадьевича Сюсина срывает муниципальный заказ из мелкой женской мести. Как думаешь, через сколько секунд после этого твой дядя вышвырнет и тебя, и твоего «льва» на улицу, чтобы спасти остатки своей репутации?

Леонора замерла. Её зрачки расширились, отражая золотистые искры карамельных ландышей на моем торте. Она была хищницей, но мелкой. Она привыкла бить тех, кто не может дать сдачи. Мой отпор стал для неё коротким замыканием.

— Ты мне руку сломаешь, — прошипела она, но напор смузи иссяк.

— Я ломаю твой сценарий, — я разжала пальцы. — Забирай свою жижу и уходи. Ты здесь посторонняя. И охране я сейчас скажу именно это: посторонняя мешает выполнению важного заказа.

Леонора отступила на два шага, потирая покрасневшее запястье. Её лоск мгновенно облупился, обнажив обычную злую девчонку. Она хотела что-то крикнуть, но в этот момент со стороны центрального входа раздались уверенные шаги. Глеб Борисович шел в сопровождении подтянутого мужчины в строгом сером пальто.

— О, Варвара! Добрый день! — голос владельца «Старого Города» разнесся под лестницей, как праздничный гонг. — Позвольте представить: Андрей Петрович, помощник главы города по протоколу. Андрей Петрович, а вот и наш шедевр.

Леонора мгновенно нацепила на лицо маску вежливой скуки, но оставаться под прицелом взглядов таких людей не рискнула. Она развернулась и, цокая шпильками, почти бегом скрылась в галерее бутиков.

Я вытерла руку о салфетку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но внешне оставалась неподвижной.