Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 49 – Аглая Северская

— Да.

— Показания Игоря. Они могут мне навредить?

Пауза. Та самая — рабочая, думающая.

— Светлана Юрьевна посмотрит материалы сегодня, — сказал он. — Её оценка будет точнее моей.

— Я понимаю, — сказала Марина. — Я спрашиваю вашу.

Они остановились у лифта. Он нажал кнопку. Смотрел на двери.

— Нет, — сказал он наконец. Тихо, почти для себя. — Не думаю что навредят. Вы говорили правдиво. Это видно.

Она кивнула.

Лифт открылся. Она шагнула внутрь. Обернулась.

Он стоял у дверей — в том же коридоре, в той же дистанции. Смотрел на неё.

— Спасибо, — сказала она.

Двери закрылись.

На улице она остановилась.

Холодный воздух, серое небо, декабрь. Она стояла у входа и просто дышала — медленно, давая себе минуту. Внутри было много всего — усталость, и то холодное ясное что приходило вместо злости, и что-то ещё которое она пока не называла.

Он сказал вы говорили правдиво. Это видно.

Не для протокола. Просто — сказал.

Она достала телефон. Написала Светлане Юрьевне: Можем встретиться сегодня? Есть новое.

Потом — помедлив секунду — написала Оле: Ты сегодня свободна вечером?

Убрала телефон. Пошла к метро.

Думала о встрече с Игорем которую ей предложили. О том что Виктор Сергеевич спросил ровно, без нажима, как будто это обычный вопрос. Но вопрос не был обычным. За ним стояло что-то — чего она ещё не понимала.

Зачем Игорю встреча без протокола.

Что он хочет сказать.

Или — что хочет услышать.

Метро открылось перед ней тёплым гулом и светом. Она спустилась.

И только в вагоне, когда поезд тронулся и за окном потянулась темнота тоннеля, поняла что Громов так и не ответил — навредят ли ей показания Игоря на самом деле. Сказал не думаю. Не сказал нет.

Разница между этими двумя словами была маленькой.

И очень большой одновременно.

Она приехала в комитет в половине десятого.

Громов встретил её в коридоре — не у входа, а именно в коридоре, как будто вышел специально. Она это заметила. Заметила и то что он был другим, чем вчера у неё дома — не холоднее, точнее. Собраннее. Как человек который надел другую одежду и вместе с ней другую версию себя.

— Марина Андреевна, — сказал он. — Спасибо что приехали быстро.

— Вы сказали сейчас, — ответила она.

Он кивнул. Пошёл вперёд, она следом. Коридор был длинным, казённым, с той особой тишиной которая бывает в учреждениях — не пустой, а заполненной чужими делами и чужими историями, которые здесь оседают в стенах.

Она шла и думала о том что восемь часов назад он сидел в её квартире и держал её кружку ладонями. Сейчас он шёл на полшага впереди и не оборачивался.

Кабинет был другим.

Не тот маленький где они разговаривали в первый раз — больше, с длинным столом, с ещё одним человеком которого она не знала. Мужчина лет пятидесяти, в костюме, с папкой — смотрел на неё внимательно и без выражения, тем профессиональным взглядом который ничего не говорит намеренно.

— Это Виктор Сергеевич, — сказал Громов. — Он ведёт дело совместно со мной с этой недели.

Марина поздоровалась. Виктор Сергеевич кивнул — коротко, вежливо, без тепла.

Она села. Сложила руки на столе. Почувствовала как внутри что-то перестраивается — не страх, но что-то похожее на то как перестраивается тело перед чем-то трудным. Мышцы которые собираются.

Громов сел напротив — не рядом, как вчера у неё за столом, а именно напротив. По другую сторону.