Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 64 – Анна Варшевская

— Просто… оставьте меня…

Кажется, тот седой мужчина понимает что-то быстрее, чем Феликс. Потому что отступает вглубь квартиры. Не вижу, уходит он до конца или нет. Не знаю. Я уже ничего толком не различаю.

Феликс, наоборот, подходит ближе.

— Аврора, возьми себя в руки.

— Не смей! — Я перевожу взгляд на него и не узнаю собственный голос:

Он действительно приостанавливается на секунду. Наверное, только потому, что я почти кричу.

— Ты что, совсем…

— Не смей говорить мне, что я должна делать! Не смей подходить! Не смей трогать меня! Вообще не смей ничего!

Феликс смотрит на меня так, словно я внезапно сошла с ума прямо у него на глазах.

Очень может быть.

И, пожалуй, в этом будет в первую очередь его заслуга.

— Да что с тобой такое? — спрашивает теперь уже с явным раздражением.

Не понимает.

Не понимает, не понимает, не понимает, не чувствует, не видит… стоит и смотрит на меня с лицом человека, которому внезапно испортили идеально рассчитанную схему, которая должна была сработать... но почему-то не сработала.

— Уйди, — говорю уже тише. Не потому что успокаиваюсь. Просто голос садится. — Просто… уйди от меня подальше.

— Аврора, это уже…

— Я сказала, отойди!

Я уже больше не могу делать вид, что в состоянии огрызаться и язвить. Не могу держать лицо, я только что потеряла его окончательно. Я в чужой квартире, с чужими мне людьми, за моей спиной дверь — но за этой дверью уже нет моей жизни, куда я могла бы вернуться и сделать вид, что со мной ничего не случилось.

Феликс, похоже, наконец понимает только одно: говорить со мной сейчас бесполезно. Это видно по тому, как он стискивает челюсть. Как хмурится. Как снова делает полшага ко мне, явно собираясь взять ситуацию под контроль тем единственным способом, который ему вообще известен — подойти, дожать, заставить.

Очень плохая идея.

Потому что я уже на пределе.

— Не прикасайся ко мне! Меня стошнит! — вылетает раньше, чем он успевает что-то сделать.

Феликс замирает, но ненадолго.

Резко, раздражённо проводит ладонью по лицу.

— Ладно, — произносит наконец глухо. — Хорошо.

От этого его «хорошо» мне не легче ни капли. Но он хотя бы не пытается подходить ближе.

Я всё ещё стою, прижавшись спиной к стене, и смотрю не на него, а куда-то мимо. В сторону… не знаю, что там, комнаты, наверное. Туда, где несколько секунд назад мне виделся оживший кошмар. Сердце колотится всё так же быстро, и дышать по-прежнему трудно, но каждый вдох уже не режет горло, как стекло.

— Я сейчас уйду, — говорит Феликс после короткой паузы. — Ты останешься одна.

Я не отвечаю. Не из упрямства даже. Просто не могу выдавить из себя ни звука.

— Твоя комната там, — он показывает рукой куда-то вправо, вглубь квартиры. — Последняя дверь по коридору. Отдельная ванная, гардеробная, вход из комнаты. Дверь закрывается изнутри.

Вот это уже настолько странно, что я всё-таки перевожу на него взгляд. Он это замечает.

Конечно, замечает.

— Я не буду заходить, — добавляет Феликс жёстко, как будто заранее злится на саму необходимость это проговаривать. — Пока ты сама не позовёшь.

Последняя фраза звучит настолько неловко и неестественно, что я не верю ни на секунду. Ему совершенно не свойственно говорить подобные вещи.

Но он всё-таки отступает. Действительно отступает, отходит от меня на несколько шагов. И только после этого мне наконец удаётся сделать первый более или менее нормальный вдох.