Я улыбнулся своему отражению в лобовом стекле.
Я — хозяин своей жизни. Я сам заработал эти деньги, и я имею право тратить их
так, как считаю нужным. Настоящий мужчина должен баловать свою женщину. А Лиза…
Лиза пусть и дальше возится со своими накладными и пахнет своим луком. Моя
настоящая жизнь только начинается. И в ней нет места уставшим женщинам в старых
фартуках.
Ноябрьская ночь за окном выла голодным зверем. Ледяной дождь вперемешку со
снегом с силой хлестал по стеклам, ветер раскачивал старые березы у забора, и их
голые ветви скребли по металлическому отливу окна, словно кто-то чужой пытался
пробраться в дом.
В нашей спальне было тепло, но это тепло казалось искусственным, чужим. Чтобы не
пугать детей, которые и без того остро чувствовали наэлектризованную атмосферу в
доме, Макар сегодня вернулся в нашу общую постель. Мы лежали на самых краях
двуспальной кровати, разделенные невидимым, ледяным океаном молчания. Спина к
спине. Два чужих человека, связанных когда-то общей клятвой. Я смотрела на
темный потолок, по которому скользили серые тени от уличного фонаря, и дышала
медленно, стараясь не выдавать того, что не сплю.
Вдруг тишину комнаты бесцеремонно разрезал резкий, заливистый звонок. Телефон
Макара, лежавший на его тумбочке, вспыхнул ярким синим светом, выхватив из
темноты угловатые очертания мебели.
Макар дернулся так, словно его ударило током. Он мгновенно перекатился на бок,
протянул руку и схватил трубку, испуганно прижав ее к уху.
— Да! Да, я слушаю, — его голос, обычно уверенный и громкий, сейчас звучал
приглушенно, сдавленно. Он лихорадочно косился в мою сторону, пытаясь понять,
разбудил ли меня звонок. Я замерла, прикрыв глаза и едва дыша.
— Что?.. Где? В школе? — Макар резко сел на кровати, шурша одеялом. — В кабинете
литературы?.. Господи… Да, да, конечно. Я сейчас буду. Через десять минут
приеду. Не паникуйте там.
Он сбросил вызов и шумно, прерывисто выдохнул. В темноте я услышала, как
защелкали кнопки — он выключил звук на телефоне.
— Лиза… Лиза, ты спишь? — негромко позвал он, коснувшись моего плеча. Его пальцы
были холодными.
Я медленно повернулась к нему, изображая сонную растерянность. Прикрыла ладонью
глаза от внезапно вспыхнувшего ночника, который он включил.
— Что случилось, Макар? Который час?
— Полпервого ночи, — он уже соскакивал с кровати, лихорадочно натягивая джинсы.
— Из школы звонил сторож, Михалыч. Беда там, Лиза. В кабинете литературы лопнула
батарея отопления. Вода хлещет прямо на стены, заливает методические материалы,
новые книги, которые только вчера привезли. Директор в городе, сантехник местный
в запое, Михалыч один справиться не может. Просит меня приехать, помочь
перекрыть стояк и перетащить учебники, пока всё не погибло. Я же спонсор, должен
помочь…
Я молча смотрела на него, приподнявшись на локте. Свежесть его лжи была
настолько осязаемой, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Сторож
Михалыч. Лопнувшая батарея. Книги в кабинете литературы Ольги Сергеевны. Как
удобно. Как героически.
— Ты поедешь в школу в такую погоду? — тихо спросила я. — Там ведь есть дежурный
электрик, директор мог вызвать аварийную службу из района…
— Да какая аварийная служба ночью в нашу глушь поедет! — раздраженно бросил
Макар, застегивая ремень. — Пока они доедут, там весь второй этаж поплывет. Я
должен ехать.
