Я стояла у высокого окна нашей новой спальни, разглядывая свое отражение в
полный рост.
На мне был роскошный брючный костюм цвета слоновой кости из тончайшего
итальянского шелка и шерсти. Приталенный жакет с изящными лацканами идеально
сидел по фигуре, подчеркивая тонкую талию и королевскую осанку. Брюки струились
мягкими складками, завершаясь элегантными кремовыми туфлями на небольшом
каблуке. Каштановые волосы были уложены в сложную, но естественную высокую
прическу, из которой выбивалось несколько игривых локонов. На шее поблескивала
тонкая нитка натурального морского жемчуга.
В свои без пяти минут сорок семь лет я выглядела моложе, свежее и увереннее, чем
в тридцать. В моих карих глазах сияло глубокое, спокойное достоинство женщины,
которая прошла через ад предательства, расправила плечи и построила свой
собственный, несокрушимый мир.
Дверь спальни распахнулась, и в комнату вбежала Вера.
Дочь была в нежно-персиковом шелковом платьице с белым кружевным воротничком, ее
глаза сияли от восторга:
— Мамочка! Там… там столько людей приехало! Телевидение из Москвы, губернатор на
вертолете прилетел, весь поселок на площади собрался! Ты такая красивая,
мамочка! Настоящая королева!
Следом за ней неторопливо вошел шестнадцатилетний Антон. Сын был в строгом
темно-синем костюме-тройке и белой рубашке с шелковым галстуком. Высокий,
широкоплечий, с уверенным взглядом повзрослевшего мужчины, он подошел ко мне,
бережно поцеловал в щеку и протянул небольшой букетик свежих ландышей:
— Ты заслужила этот день больше всех на свете, мам. Мы с Веркой так тобой
гордимся.
В комнату вошел Давид.
Он был в безупречном темно-синем смокинге, белоснежной сорочке и с серебряными
запонками. Высокий, мощный, невероятно харизматичный, он подошел ко мне сзади,
бережно обнял за талию и прижал к своей широкой груди, целуя в висок:
— Пора, Лизавета Дмитриевна. Твой дворец ждет свою хозяйку.
Мы выехали к центральному комплексу.
Площадь перед главным корпусом Международного реабилитационного центра «Светлый
путь» напоминала кадры из голливудского фильма.
Среди векового соснового бора вырос архитектурный шедевр: трехэтажные корпуса из
темно-янтарного клееного кедрового бруса и ударопрочного панорамного стекла,
отражающего солнце и верхушки сосен. Вокруг шумели каскадные фонтаны с целебной
минеральной водой, цвели идеальные альпийские горки с лекарственными травами, а
ровные дорожки вели к озеру и бальнеологическому корпусу.
На площади собралось более шестисот человек. Журналисты с десятками телекамер,
микрофоны федеральных каналов, министры здравоохранения, академики из ведущих
медицинских институтов страны и сотни нарядных, сияющих улыбками жителей
Красного Яра. Местные мужчины и женщины теперь работали здесь: в безупречной
белой форме медсестер, администраторов, инженеров, фитотерапевтов и ландшафтных
дизайнеров с зарплатами, о которых раньше не могли даже мечтать.
В первом ряду гостей стояла баба Агафья в праздничной шали, вытирая кружевным
платком слезы радости, а рядом с ней — Федор Маркин, назначенный руководителем
аграрно-сырьевого сектора холдинга по выращиванию целебных трав.
Губернатор области, седой представительный политик, произнес торжественную речь
о возрождении российской глубинки и прорывном государственно-частном
партнерстве, после чего передал микрофон Давиду.
