А внизу стояла каллиграфическая подпись главного ювелира и точные параметры
заказа:
«Эксклюзивный комплект обручальных колец "Светлый союз". Платина 950 пробы.
Кольцо мужское: размер 20,5 (Давид). Кольцо женское: размер 16,5
(Елизавета). Статус заказа: Изготовлено. Оплачено. Доставка спецсвязью 15
марта».
У меня перехватило дыхание. Мое сердце забилось часто, гулко и невероятно
сладко.
Размер 16,5. Мой точный размер пальца.
Давид тайно измерил его, пока я спала, или спросил у Веры. Он готовил
предложение. Он создавал эти кольца по индивидуальному проекту, вложив в них всю
душу, всю историю нашего исцеления и возрождения.
Это было не пошлое золото, брошенное любовнице на ходу. Это было обещание
вечности. Обещание защиты, верности и абсолютного счастья.
Я почувствовала, как по моим щекам покатились теплые, счастливые слезы.
Я бережно сложила эскиз, убрала его обратно в изумрудный конверт и аккуратно
спрятала на самое дно бардачка, под стопку бумаг. Достала синюю папку и вытерла
глаза кружевным платочком.
Через минуту дверь машины распахнулась.
Давид сел за руль, бросил подписанные документы на заднее сиденье и шумно
выдохнул, потирая озябшие ладони. На его сильном, мужественном лице играла
открытая, мальчишеская улыбка.
— Всё подписал. Едем домой, Лизонька? — он повернулся ко мне, завел мотор и
вдруг замер, внимательно вглядываясь в мое сияющее, заплаканное лицо. — Лиза… Ты
плачешь? Что случилось, родная моя? Кто-то обидел тебя?
Я посмотрела на него — на его благородное лицо, на серые глаза, полные
безграничной, самоотверженной любви — и отрицательно покачала головой.
Я протянула руку, коснулась его щеки, ощущая кончиками пальцев тепло его кожи, и
тихо, с бесконечной нежностью произнесла:
— Никто меня не обидел, Давид. Просто я только сейчас поняла, как сильно я люблю
тебя. И как я счастлива.
Давид посмотрел на меня с таким ошеломляющим, благоговейным восторгом, словно я
только что подарила ему весь мир. Он перехватил мою ладонь, прижал ее к своим
губам и долго целовал мои пальцы, пока за окнами автомобиля тихо угасал золотой
закат нашей новой, прекрасной весны.
Середина марта в Красном Яре выдалась шумной, солнечной и по-настоящему
весенней. С крыш деревянных изб с веселым перезвоном срывались тяжелые
хрустальные капли, по деревенским улицам бежали мутные, быстрые ручьи, а снег на
обочинах стремительно таял, обнажая черную, пахнущую прелой травой землю.
Я закончила прием в амбулатории около трех часов дня. Настроение было
приподнятым: в клинику доставили первую партию новейших немецких
физиотерапевтических аппаратов и лабораторных центрифуг, закупленных холдингом
«Светлов Групп». Я лично расписывалась в накладных, чувствуя невероятный
профессиональный азарт.
Давид уехал утром в районную администрацию на согласование экологической
экспертизы, но обещал встретить меня у школы, чтобы вместе забрать детей после
уроков.
Я накинула легкое пальто, повязала на шею свой любимый лавандовый платок и
неторопливо пошла по деревянным мосткам в сторону школы.
Воздух был удивительно свежим, пах талым снегом, набухающими почками берез и
нагретой солнцем древесиной. Возле школьного забора звенели детские голоса —
уроки у старших и средних классов только что закончились, и школьники гурьбой
высыпали на залитое солнцем крыльцо.
