Книга Другая сторона Элис, страница 80 – Кристен Леро

— Спи, милая.

Элис закрыла глаза.

Миссис Хиггинс приходила каждый день. Еда, тишина, иногда рука на волосах вечером. Больше ничего. Этого было достаточно. Наверное.

Голоса в прихожей на третий день. Миссис Хиггинс и кто-то ещё, тихо, коротко. Потом шаги. Том появился в дверях спальни.

Посмотрел на неё.

Она смотрела в потолок.

— Тело не нашли, — сказал он. — Завалы разбирают. Уже третьи сутки. Тела нет.

Она не ответила.

Щёлк.

— Элис.

— Слышу, — сказала она.

Голос вышел ровным. Чужим. Как будто говорил кто-то другой из её горла.

Том помолчал.

— Это ничего не значит пока. Ходы в подвале ещё не все проверили. Есть места где

— Хорошо, — сказала она.

Том замолчал.

Она смотрела в потолок.

Трещина. Одна. Две.

Он постоял. Потом тихо:

— Элис. Папки, которые ты собирала. Когда будешь готова скажи.

— Потом.

Том не стал спорить. Прошёл на кухню. Запах еды. Принёс тарелку. Поставил на тумбочку.

— Поешь.

Она села. Взяла ложку. Ела.

Том сидел на стуле у стены и смотрел на неё и молчал. Это было хорошо. Слова были бы хуже.

Тарелка опустела.

Она легла обратно.

— Я буду здесь, тебе нужно вернуться. — сказал Том.

— Хорошо.

Закрыла глаза.

Щёлк. Щёлк.

Трещина от угла до середины.

Снег за окном.

Том звонил на пятый день. На шестой тоже. Она брала трубку, говорила слышу, клала обратно.

Рико пришёл на седьмой день.

Она слышала шаги на лестнице — посчитала автоматически, двенадцать — и не пошевелилась. Лежала на диване, смотрела в потолок. Трещина от угла до карниза. Начинается в двух ладонях от стыка, идёт с уклоном четыре градуса, теряется в штукатурке над окном.

Он вошёл. Остановился на пороге.

Она не обернулась.

Он прошёл через комнату. Поставил что-то на стол рядом с ней. Папка — она слышала по звуку, плотный картон. Постоял. Не сел.

— Элис

— ммм

— Вам нужно это знать. Корелли перед — он запнулся, — перед тем как поехать в особняк, мы начали наводить информацию. Уже после я продолжил.

— Что это.

— Причастность Харпера. — Пауза. Короткая, точная. — Вас внедрили не случайно.

Трещина шла от угла к карнизу. Четыре градуса.

Она села.

Папка лежала на столе серая, без подписи, тесёмка завязана в один узел. Она развязала. Внутри листы. Таблицы. Даты. Имена. Цифры выстроились сами.

Харпер. Моретти. Даты. Транзакции. Имена людей, которых она не знала и одно, которое знала слишком хорошо.

Её отец.

Она остановилась. Перечитала строку. Положила страницу лицом вниз. Подождала. Потом перевернула обратно.

Читала дальше. Страница, другая, третья. Цифры говорили то, что слова не умеют — точно, без интонации, без жалости. Схема была простой. Красивой даже.

Харпер знал. Знал до неё. Знал когда пришёл в контору с папкой с её именем. Знал когда говорил про болезнь матери. Когда давал изумруды.

Знал и пришёл именно к ней. Не случайно.

Но была ещё одна строка.

Маленькая. В углу таблицы. Дата: 30 августа двадцать восьмого.

Сумма переведена на счёт клиники «Гленкоу Хоспитал». Получатель — Мэри Грейсон.

Элис смотрела на эту строку.

Оплата лечения матери.

Которую Харпер назвал своим жестом доброй воли. Способом «снять нагрузку» чтобы она могла сосредоточиться на работе.

Дата транзакции стояла за три дня до разговора в переговорной.

Значит он знал.

Он не предлагал мне выбор. Он оформлял уже принятое решение.