Книга Фея и Тот Самый Один, страница 50 – Наталия Романова

Хорошо, что Мирон улетел в командировку, Нике не пришлось отчитываться, куда она сорвалась среди раннего утра, и бывшие родственнички не примчались следом, чтобы позлорадствовать. Уверена, с них бы сталось.

А после… что случилось после? Как же я позволила увезти себя в больницу? Согласиться, что за Мишей будет приглядывать сосед? О чём думала? Что знала о нём?

Имя, что предположительно художник, и что потрясающе целуется, вызывая во мне чувства, ранее неведомые. Для секса, наверное, достаточно, для того, чтобы доверить ребёнка – категорически нет.

К тому же, я до дрожи боялась больниц. Единственный опыт – роддом. По наивности я считала, что роды будут платные, ведь Родя далеко не бедный парень, но очень быстро мне объяснили, что на подобные прихоти наш семейный бюджет не рассчитан. Рожала я в дежурном учреждении, столкнувшись со всеми трудностями и прелестями «карательной гинекологии и акушерства».

Жаловаться не на что, если от женской части своей родной семьи мне и досталось что-то хорошее – это способность к деторождению. Роды прошли, как описано в учебнике, так сказала врач, когда снимала один-единственный, крошечный шовчик, но обстановка в целом – пугала.

Вымотанные врачи, которым, кажется, нет дела до рожениц, равнодушные медицинские сёстры, вопящие санитарки. Боль, растерянность, крики от персонала, стоны соседок по несчастью, страх сделать что-нибудь не так, навредить малышу, особенно когда кричат:

— Совсем с ума сошла, задушишь ребёнка!

— Чего орёшь? Всем больно!

Оказалось, что больно было не всем, существует анестезия, и кричали тоже не на всех, только на тех, чьи родственники не позолотили ручку докторам заштатного районного роддома, в который меня отвезли фельдшеры скорой помощи из загородного дома дедули-адмирала, глядя круглыми глазами.

Если бы тогда я понимала, что происходит, я бы потребовала, чтобы Миша родился в нормальных условиях, только я не понимала, верила Роде, наивная дура!

Сейчас я отлично понимала, даже если мне начнут вставлять иголки под ногти, я не дам докторам ни копейки, деньги нужны для сына, значит, лечить меня никто не станет. Разве бывает иначе?

Нет, когда Миша лежал в больнице, у нас не требовали мзды, доктора и сестрички были вежливыми, понимающими и помогающими, но он всё-таки ребёнок, а я – здоровая девица, которая в состоянии позаботиться о себе сама, а не нестись в больницу по первому чиху.

Ещё и бросив ребёнка! Да я сама бы у себя потребовала бы нешуточную мзду, чтоб неповадно было!

Больница, куда меня привезли, оказалась огромной и совсем не такой, как я себе представляла. Чистые стены, вежливый персонал, правда, очередь в приёмном покое гигантская, такая, что быстрее научишься ходить по воде, чем дождёшься своей очереди.

Удивительно, моя очередь подошла быстро, не успела я удачно сесть в освободившееся кожаное кресло у стены просторного вестибюля, как спешно подошла женщина необъятных размеров в белом халате. Окинув меня оценивающим взглядом, пригласила в смотровую, где долго опрашивала, осматривала, водила по груди стетоскопом, при этом доброжелательно улыбалась, успокаивала, поминутно уговаривала остаться, потому что я ревела, несмотря на ужасную головную боль, порывалась уйти домой, к Мише.

Там же, в приёмном покое, в смотровую заглянул другой доктор, оглядел меня прямо-таки сканирующим взглядом, посмотрел на мою докторшу и спросил: