Книга Фея и Тот Самый Один, страница 78 – Наталия Романова

— Присаживайся, то есть садись, – засуетилась я, ставя на стол посуду и салфетки.

— Всё хорошо, – спокойно произнёс Лёва, заставив меня вздрогнуть.

Я вовсе не боялась, не переживала, что Лёва переступит грань, которую, откровенно говоря, переступить хотелось, но отчего-то нервничала, как первоклашка на первой в жизни школьной линейке – вдруг не понравишься учительнице.

— Сядь, я сам.

Меня потянула тёплая ладонь, я легко подалась, уселась на стул, подняла взгляд на Лёву, внимательно вглядываясь в лицо. Всё-таки он красивый, очень притягательный. Взгляд тёмно-серых глаз спокойный и уверенный, такой… внушающий доверие. Чётко очерченный рот, чувственные губы, умеющие умопомрачительно целовать, волевой подбородок, но всё ерунда по сравнению с аурой доверия, которая окутывает, когда находишься рядом.

Пришлось одёрнуть себя. Остановись! Доверие – это то, чего не могло существовать в моей жизни, то, что неминуемо приносит проблемы.

Выбросить из головы розовый конфитюр, вдохнуть, выдохнуть и лучезарно улыбнуться – звучит, как план.

— Знаешь, я подумал, что неплохо было бы познакомиться, – произнёс Лёва, когда уселся напротив, придвинув ко мне чашку с горячим чаем и пирожные на тарелке. – Меня зовут Леонид Борисович Один. В детстве меня называли Лёня, что мне жутко не нравилось, так я стал Лёвой, по тому, как меня зовут, всегда можно определить, насколько давно мы знакомы с собеседником. Тридцать семь лет, работаю нейрохирургом, как почти все в нашей семье. Есть дочь Соня, ей почти восемнадцать лет, собирается поступать в мед, уверен, поступит и станет врачом, может быть нейрохирургом. Её мать зовут Лиат, вы знакомы, Лиат Абрамовна Фридман, – напомнил он имя врача, которая осматривала меня совсем недавно. – Тебе не о чем беспокоиться, между нами ничего нет, не было и быть не может. Соня – дитя случайности, любимое, хоть нежданное.

Я молчала, не зная, что ответить, всё это уже известно, может быть, кроме факта о Лиат… Абрамовне. Зачем этот монолог? К чему?

— Что ещё? – озадаченно посмотрел на меня Лёва. – Жил и работал в Германии, вернулся домой, не могу сказать, что по своей воле, надеюсь, что не пожалею о своём решении. Педантичен, чаще всего прагматичен, в силу занятости не уделяю большого внимания быту, в силу той же занятости почти не располагаю свободным временем. Помимо дежурств в отделении и терапии, иногда дежурю дома – это когда могут вызвать в любой момент, независимо от планов и настроения, значит, расслабиться невозможно, строить точные планы тоже. Обеспечен, но, по большей части, это остатки былой роскоши, здесь деньги лопатой грести не получится… Ты нравишься мне, можно сказать, что я безрассудно, безнадёжно влюблён в тебя, Фея, при этом осознаю, что ситуация непростая, поэтому форсировать события не считаю целесообразным.

Я сидела, открыв рот от неожиданности, совершенно не понимая, что ответить, как реагировать на откровения. Это зачем? Для чего? Чтобы… что?

Лёва, сам Леонид Борисович Один, Тот Самый Один безрассудно влюблён в меня? Что, интересно, Лёка добавила в плов?.. Или мне это чудится, или Лёве, но что-то здесь не так, иного объяснения просто быть не могло.

— Расскажешь о себе? – мягко продолжил Лёва, обхватив мою ладонь своей.

— Что именно? – через бесконечно долгое молчание, наконец, выдавила я.