Книга Не шути со мной, Рыжая, страница 106 – Мария Абдулова

Дмитрий оглянулся. Вокруг ни души. Только одиноко стоящий фонарь, освещающий детскую площадку, заснеженный тротуар и тьма тьмущая припаркованных, где только можно и нельзя, машин.

Тесно здесь. Серо. Просто. Тогда почему Аня так рвалась сюда вернуться? Неужели, там, с ним загородом, хуже, чем здесь?

Мужчина вздохнул, выпустив белое облачко пара, и достал из кармана зимнего пальто телефон.

— Слушаю.

Младшая сестра всегда отвечала сразу и этот раз не был исключением.

— Чего так дышишь тяжело? – вместо приветствия поинтересовался Дима, услышав прерывистое дыхание девушки.

— Я занималась.

Он нахмурился.

— Боюсь даже спросить, чем это ты там занималась.

— Всего лишь йогой, - весело хмыкнула Милена. – А ты о чём подумал?

— Маленькая ещё знать о чём думают взрослые.

— А эти самые взрослые могут ответить мне на вопрос, куда это они собственно пропали? С пятницы от тебя ни ответа, ни привета. Ты всё ещё в Париже?

— Ночью с Васей прилетели в Москву.

— А предупреждать, значит, не обязательно, да? – в голосе сестры прорезались материнские нотки, те самые, учительские, заставляющие виновато смотреть в пол и лихорадочно придумывать оправдания.

— Поздно было, Мил, - после недолгого обдумывания нашёлся Дмитрий с отговоркой. – Не хотел тебя будить.

— Считай, что я поверила. А днём почему не позвонил? Хотя, нет, не говори. Сама угадаю. Наверняка, просидели с Васькой весь день в офисе?

Диме иногда становилось даже страшно от того, насколько его мать и сестра похожи. Проницательности им обоим не занимать.

— Можешь не отвечать. Я и так всё про тебя знаю.

— Ну, тогда может знаешь, где Нюся? Я не могу до неё дозвониться.

В телефоне воцарилось тишина, только где-то на заднем фоне были слышны звуки какой-то мелодии, напоминающие музыку для медитации. Видимо, сестра действительно коротала воскресный вечер за йогой.

— Она тебе не отвечает? – осторожно переспросила Милена. – Выключила телефон?

— Да.

Мила снова замолчала, отчего Диме стало неуютно. И как-то неспокойно. Создавалось впечатление, будто сестра знала о Рыжей больше, чем он, и это Лебедеву не понравилось. Казалось, что за месяц успел изучить Нюсю вдоль и поперёк, но на самом деле общая картинка так и оставалась неполной.

— Я, конечно, не знаю наверняка, но Аня, кажется, обиделась.

— На кого обиделась? – непонимающе переспросил мужчина, чем сразу же заслужил усталый вздох Милены.

— Вот, знаешь, Мить, не в моих правилах грести всех под одну гребёнку, но ты только, что подтвердил одно известное правило.

— Какое ещё правило, Мил?

— Старое, Митюнь, правило, - как неразумному дитю, едва ли не по слогам, объяснила Милена. – Передающееся из поколения в поколение. О том, что все вы мужики одинаковые. Не понимаете очевидных вещей.

Дима раздражённо вздохнул.

— Ближе к делу можно?

— Ты же знаешь, любимый мой братец, для тебя всё, что угодно, - хмыкнула девушка, но, видимо почувствовав изменившееся настроение брата, быстро продолжила:

— Повторять не буду, поэтому в твоих же, Мить, интересах уяснить всё с первого раза. Помнишь, какой день у нас был в пятницу?

— Не особо.

— Почему-то я так и думала, - снова вздохнула Мила. – К твоему сведению, в пятницу у нас было – восьмое марта. Международный женский день. Который, насколько я могу предполагать, Аня провела в ожидании твоего приезда. Но…