Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 6 – Данна Леднива

— Лена, это хорошо. Отправляй.

— Спасибо.

Она разворачивается, чтобы выйти. У двери останавливается.

— Анна Сергеевна, можно вопрос?

— Да.

— Вы сегодня на совещании — очень жёстко с подрядчиком. Это всегда так?

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. Её лицо — открытое, любопытное. Она не пытается меня поймать. Ей правда интересно.

— Когда речь идёт о сроках — да. Всегда так.

— Понятно. — Она кивает. — Просто я раньше работала в частной компании, там было мягче.

— В частной компании считают деньги. Здесь — считают сроки. Это разные вещи.

— Я поняла. Спасибо.

Она выходит. Дверь закрывается.

Я смотрю на папку с письмом. Письмо хорошее. Елена умница. Я была права — перспективная. Через два года она уйдёт. Я даже порекомендую её кому-нибудь из партнёров. Это нормальный финал.

Я допиваю остывший кофе. В пять тридцать собираюсь. В шесть ноль-ноль я дома.

В прихожей — тишина. Обувь Олега стоит на полке, аккуратно, носками вправо. Его привычка. Я разуваясь, ставлю свои туфли носками влево. Мы так и не договорились, как правильно.

На кухне — запах жареного. Олег стоит у плиты, переворачивает котлеты. Он уже переоделся — в домашние джинсы и серую футболку. Форма висит в прихожей на специальном плечиках.

— Привет, — говорит он, не оборачиваясь.

— Привет.

— Кирилл в комнате. Уроки делает.

— Хорошо.

Я вешаю пальто. Иду в ванную — помыть руки, смыть с лица офис. В зеркале — та же женщина, что и утром. Только тени под глазами глубже.

Я возвращаюсь на кухню. Олег ставит котлеты на тарелку.

— Будешь?

— Нет, спасибо. Я поем позже.

Он кивает. Несёт тарелку в гостиную. Садится на диван с тарелкой на коленях. Включает телевизор — новости.

Я стою в дверях кухни. Смотрю на его спину. Он ест медленно, смотрит в экран. Я хочу сказать ему что-то — про совещание, про звонок, про то, что я была резка. Но я не говорю. Потому что не знаю, как это сказать. Потому что между нами — не разговор. Между нами — функция. Он выполняет функцию мужа. Я выполняю функцию жены. Кирилл выполняет функцию сына. Всё работает. Никто не счастлив. Но всё работает.

Я разворачиваюсь. Иду в свою комнату — ту, которую мы когда-то назвали «кабинетом». Закрываю дверь. Сажусь за стол. Открываю ноутбук.

Работаю до одиннадцати.

Когда ложусь, Олега в постели уже нет. Я слышу из гостиной звук телевизора — тихо, почти шёпотом. Он смотрит что-то ночное. Я лежу с открытыми глазами. Смотрю в потолок.

Завтра — новый день. Завтра — снова в пять тридцать. Завтра — снова всё будет работать.

Я закрываю глаза.

Я не знаю, что через четыре месяца я буду сидеть в судебном коридоре с флешкой в кармане. Я не знаю, что эта флешка будет весить больше, чем вся моя жизнь. Я не знаю, что Олег, который сейчас смотрит телевизор в гостиной, через четыре месяца будет сидеть напротив меня и писать ей сообщения.

Я просто засыпаю. Как обычно. Как всегда.

Двойку я узнаю в среду, в семь вечера.

Я возвращаюсь из офиса — день был тяжёлый, три совещания, два звонка из Шэньчжэня, один скандал с логистами. В голове — только список дел на завтра. Я вхожу в квартиру, сбрасываю туфли, иду на кухню. Олег сидит за столом с газетой — он читает бумажные газеты, это его реликт. Кирилла не видно.

— Где сын?

— В комнате, — Олег не поднимает глаз от газеты.