Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 9 – Данна Леднива

— Коллеги, — говорю я, стоя с бокалом белого, — мы завершили третий квартал. Цифры — хорошие. Не идеальные, но хорошие. Я хочу поблагодарить каждого из вас. Без вас — ничего бы не получилось. Спасибо.

Аплодисменты. Я сажусь. Виктор Павлович рядом кивает — хорошо, мол, коротко.

Начинается ужин. Я сижу за главным столом — с Виктором Павловичем, двумя директорами соседних департаментов, главным бухгалтером. Разговор — о работе, о планах, о погоде. Я пью мало — один бокал за час. Я не люблю пьянеть. Пьянеть — значит терять контроль.

В семь вечера — танцы. Включают музыку — что-то из девяностых, ностальгическое. Люди выходят на танцпол. Я остаюсь за столом. Олег сидит за другим столом — с подрядчиками. Я вижу его краем глаза. Он разговаривает с кем-то, смеется. Он редко смеётся дома. Здесь — смеётся.

В восемь — я замечаю, что Елена исчезла.

Она сидела за столом с молодыми специалистами — такими же, как она, амбициозными, в красивых платьях. Я видела её полчаса назад — она пила вино, слушала кого-то, кивала. Теперь её место пусто.

Я не думаю об этом. Мало ли — в туалет, на воздух, позвонить.

В восемь двадцать — я замечаю, что Олег тоже исчез.

Он сидел за своим столом. Теперь — пусто. Я смотрю на его стул. На его бокал — наполовину полный.

Я не думаю об этом. Мало ли — на улицу, покурить, поговорить с кем-то.

Восемь тридцать. Восемь сорок.

Их нет.

Я сижу, разговариваю с главным бухгалтером о налогах. Но внутри — что-то меняется. Не мысль. Ощущение. Как будто кто-то провёл холодной рукой по спине.

В девять вечера — я встаю.

— Я выйду на воздух, — говорю соседу.

Он кивает. Я иду через зал, через веранду, на улицу.

Холодно. Солнце уже село, над озером — сумерки. Горят фонари — жёлтые, тёплые. Я иду по дорожке к причалу.

И вижу их.

Они стоят на причале. Олег и Елена. Они разговаривают. Я не слышу слов — расстояние метров двадцать, плюс шум воды. Но я вижу их позы.

Олег стоит, опираясь рукой на перила. Елена стоит рядом. Её рука — на перилах, в сантиметре от его руки. Они не касаются. Но они близки. Слишком близки для просто разговора.

Я стою. Смотрю.

Они не обнимаются. Не целуются. Не делают ничего, что можно было бы назвать изменой. Они просто стоят. И разговаривают.

Но что-то в этом — неправильно.

Я знаю, что неправильно. Я не могу сформулировать. Но я знаю. Это не рабочий разговор. Рабочий разговор — это когда люди стоят лицом к лицу, смотрят друг на друга, жестикулируют. Они стоят параллельно. Смотрят на воду. Это разговор — не о работе. Это разговор — о чём-то другом.

Я стою минуту. Две.

Они не видят меня. Я в тени сосен, свет от фонарей до меня не достаёт.

Потом Елена что-то говорит. Олег усмехается. Коротко, уголком рта. Так он усмехнулся в судебном коридоре, когда писал ей сообщение.

И внутри — щелчок. Не громкий. Тихий. Как будто треснула тонкая стеклянная нить.

Я разворачиваюсь. Иду обратно. Быстро, но не бегу. Вхожу в зал. Сажусь за стол.

— Всё хорошо? — спрашивает Виктор Павлович.

— Да, — говорю я. — Просто подышать вышла.

Я пью вино. Смотрю в зал. В девять десять Олег возвращается. Садится за свой стол. Елена возвращается в девять пятнадцать. Садится за свой.

Они не смотрят друг на друга.

Я смотрю на них.

Внутри — всё тот же щелчок. Тонкая нить треснула. Но она ещё держит.