Книга Игра в измену, страница 56 – Мари Соль

— Что? — поднимаю глаза на него.

— Ну, ты ж разведёшься с ним, да? Ты же его не простишь? — его взгляд упрекает. Как будто он просит меня согласиться. Как будто, если я откажусь и прощу, то уроню себя в глазах сына. Навсегда уроню…

Я сглатываю, пытаясь уйти от ответа:

— Всё сложно, Максим. Но, скорее всего, так и будет.

Он, отчасти удовлетворённый таким моим ответом, хмыкает и подёргивает ногой в такт музыке, что играет в его наушниках.

— Ладно, ма. Я всё понял. Считай, что поговорили, — подводит сын итог нашей «беседы».

Я вздыхаю тяжело и закрываю дверь, оставив его в одиночестве. Пускай, хотя бы меня он пока не ненавидит. И на том спасибо! А Димка. Наверное, он заслужил его ненависть?

Проходя мимо спальни близнецов, я слышу, как муж читает им сказку. Что-то про принцессу и дракона. Причём, он не просто читает. А произносит текст по ролям! То, превращаясь в злобного рычащего дракона. То, сделав голос писклявым и тоненьким, притворяясь принцессой.

Невольная улыбка пробегает по лицу. Я заглядываю внутрь сквозь щель и вижу голые пяточки Вани. И Машкину голову у папы на плече. Он сидит между ними на постели, держа в ладонях огромную книгу с картинками:

— Принцесса чуть улыбнулась: «А почему у тебя глаза такие грустные?». Дракон вздохнул, выпустил из ноздрей тоненькую струйку дыма и признался: «Все меня боятся. Никто не хочет дружить со мной. А мне так хочется узнать, что там за горами»…

Горло сжимается от боли и подступающих слёз. Как я могу разлучить их с отцом? Но и отдать их ему не могу! Что мне делать?

Иду спать, надеясь, что Дима, как водится, заснёт в кабинете. У него там расстелен диван, есть подушка и всё необходимое.

Но он появляется в спальне как раз в тот момент, когда я уже собираюсь погасить свет настольной лампы.

— Заснули, — на лице у него такое умиротворение, что на секунду я даже забываю обо всём. Как будто снова ныряю в ту прежнюю жизнь, где мы — счастливые родители троих прекрасных детей, и впереди у нас только хорошее.

— Хорошо, — киваю.

Но, вместо того, чтобы уйти, он входит в спальню, прикрыв неплотно дверь. Подходит к постели и садится на край. Не глядя на меня, вздыхает. Локтями опирается о колени. И сквозь футболку проступают округлые мышцы спины.

— Ань, я…, - произносит он сдавленным голосом.

Замираю и жду. Очередные извинения? Но разве этим исправишь то, что он сделал? Здесь даже время бессильно. И слова Максима: «Ты же его не простишь?», — до сих пор нарывают в груди.

— Что бы ты там ни думала, Люда, она ничего для меня не значит, — выдавливает он, наконец, — Прошу тебя, не забирай у меня близнецов! Макса я итак, похоже, лишился.

Он прячет лицо в раскрытых ладонях, потирая ими щёки так, точно желает стереть эту боль.

— Ну, а как ты хотел? — усмехаюсь, — Чтобы он спасибо тебе сказал за это?

— Я не знаю, — произносит в усталом отчаянии, — Не знаю, что делать! Что мне делать теперь?

Странно, что он спрашивает это у меня. У той, кто и сама понятия не имеет, что делать. Разводиться! Похоже на то. Но только развод этот ударит больнее всего не по Зимину, как мне хотелось бы, а по Машке с Иваном. Которые только-только оправились от ухода Людмилы.

— Спать, Дим, — говорю я, укладываясь поудобнее, — На данный момент только спать.