Книга Цена верности, страница 50 – Мари Соль

— Не правда! — плююсь я словами, — Да, бред! Ты мужчина, Егор, вот и всё! Тогда я хочу терапевта женщину. И она сто процентов поддержит меня.

— Сейчас я не мужчина, и не женщина. Сейчас я ваш врач! — говорит он настойчиво, но одновременно мягко. Наверное, их обучают вот так говорить. Что даже стыдно перечить.

— Районный грач, — шепчу себе под нос.

Он, деликатно пропустив мимо ушей мою ремарочку, продолжает:

— В измене виноваты оба. И каждый из вас виноват в измене, не только своей, но и другого.

— Конечно! Давайте меня обвиним, — говорю, — Моя вина только в том, что я слепо верила этому гаду!

— Полегче! — бросает с того конца Ромик, — У тебя тоже рыльце в пушку!

— Это ты меня вынудил, ясно? — смотрю на него.

— О, а ты прямо сильно противилась этому, — хмыкает муж.

— Факт измены останется фактом неизменным, — произносит Егор, — Прошу прощения за тавтологию.

Он опять поправляет очки. И всегда одет в тёмное. Даже летом не носит светлых вещей. Наверное, думает, тёмный цвет добавляет серьёзности.

— Нам важно определить причины измены. И тогда, может быть, мы нащупаем суть.

— Щупай, щупай, Егор! Она это любит, — усмехается Окунев. Он сидит, скрестив ноги. Отвернувшись и глядя на стену. Как будто ему претит даже смотреть на меня.

— Какой же ты мерзкий! — брезгливо кошусь на него, придвигаю к себе Тимофея.

— Давайте постараемся обойтись без взаимных оскорблений, — призывает Егор.

Это будет непросто. Но я постараюсь. Он, добившись молчания, смотрит на нас:

— Как давно у вас была близость?

Молчание длится.

— В смысле, с кем? — уточняет мой муж.

Я про себя усмехаюсь: «С любовницей, с кем же ещё?».

— В смысле, друг с другом, — кивает Егор на меня.

Я продолжаю молчать. Ромик берёт слово:

— Да, вот буквально, на днях и была.

— Я имею ввиду, полноценную близость, супружеский секс, — добавляет наш доктор.

— Ну, это и был секс, — мямлит Окунев.

— Ага! Только неполноценный, — добавляю уверенно.

— Почему это он неполноценный? — уточняет супруг.

Вместо того чтобы ответить ему, я обращаюсь к Егору:

— Егор Аристархович, а что, по-вашему, значит «полноценный супружеский секс»?

Безо всяких сомнений, Егор произносит. Даже ничуть не краснея при этом:

— Полноценный, когда оба партнёра получили удовольствие от процесса соития.

— О! Ну, тогда у нас никогда не было полноценного секса, — констатирую я.

— Почему это? — щурится Окунев.

— Потому! — говорю, избегая смотреть на него, — Потому, что я никогда не получала удовольствия от процесса.

— Ну, ты и стерва, Бузыкина! — Окунев прячет ладони подмышками.

— Прошу обойтись без взаимных оскорблений, — повторяет Егор свою просьбу.

«Жаль», — размышляю я. Только хотела назвать своего благоверного тварью…

— Ну, она же врёт? Врёт и не краснеет! — утверждает мой муж.

Хотя я покраснела. Да так, что аж щёки горят! Я вообще не любитель «выносить сор из избы», обсуждать свой интим с кем угодно. Даже с Алёнкой мы редко его обсуждаем. А тут…

— Скажите, Роман, — произносит наш доктор, — А вас возбуждает супруга?

Окунев тут же глядит на меня. Я позволяю ему созерцать свой затылок. Но чувствую взгляд, принуждённо скользящий по бёдрам, плечам и груди. Впрочем, последнюю я прикрываю! Как будто он раньше не видел меня без одежд…

— Да, возбуждает, — притихшим голосом делится Окунев.