Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 116 – Евгений Ключников

— И мой отец это знает?

— Да.

— Поэтому просит узнать, где вы храните документы.

— Не только. Он боится, что через брак я получу право запросить то, что раньше не мог. Подмена на вас осложнила процедуру, но не обнулила полностью. Видимо, он рассчитывал, что сможет использовать вас как тормоз или как канал информации.

— Как удобно быть семейной прокладкой между двумя архивами.

— Неприятный, но точный образ.

— Спасибо, что не стали спорить.

— Я учусь.

Она покачала головой.

— Если Милана была бы вашей женой, вы получили бы больше?

— Да.

— Тогда почему Лебедевы вообще пошли на подмену, если им важно было контролировать процесс?

— Потому что Милана испугалась сильнее, чем они рассчитывали. Потому что у нее контракт. Потому что Лариса Аркадьевна готова сжечь чужой дом, лишь бы не пахло дымом у дочери в комнате. И потому что ваш отец, скорее всего, решил: лучше потерять часть юридической выгоды, но поставить рядом со мной человека, которого легче держать за горло через мать.

Ася медленно вдохнула.

— То есть он считал меня управляемой.

— Да.

— И вы тоже?

Дамир не ответил сразу.

— Сначала — да.

Она кивнула. Больно, но не неожиданно.

— А теперь?

— Теперь считаю, что управлять вами неудобно.

— Неудобно?

— Да. Вы дергаетесь в непредсказуемые стороны, обижаетесь на точные формулировки, лезете в запретные коридоры, но при этом оставляете телефон в комнате, чтобы не стать шпионом. Нервная, опасная комбинация.

— Звучит как диагноз.

— Это почти комплимент.

— У вас все комплименты звучат как заключение эксперта после аварии.

— Учитывая семейную историю, возможно, не лучший образ.

Она резко подняла глаза. Он тоже понял, что сказал, и на секунду замолчал. Между ними прошла тень Рустама. Не как призрак, а как память о том, что некоторые слова в этом доме имеют вес, даже если произнесены случайно.

— Простите, — сказал Дамир.

Ася удивилась.

Он произнес это просто, без натуги, без видимого унижения. Как человек, который может признать неудачную фразу, если она ранит не туда. Ей вдруг стало почти неловко за то, как сильно это удивило. Извинение не должно быть чудом. Но в ее семье оно было либо оружием, либо редкостью. Отец не извинялся. Лариса извинялась так, что хотелось самому попросить прощения. Милана говорила “ну прости” с лицом человека, у которого требуют заплатить штраф за чужую царапину. Дамир сказал — и все. Без спектакля.

— Принято, — ответила Ася.

Он кивнул.

Снова тишина. Но уже не такая напряженная.

— Я хочу понять, — сказала она после паузы, — что именно моя мать могла иметь общего с этим архивом. Если ее фонд был связан с социальной частью проекта, документы фонда могут быть в семейных активах?

— Да.

— И если брак дает доступ к части архива, там может быть что-то по ней?

— Да.

— Вы знали это до свадьбы?

— Предполагал.

— Поэтому спросили у Миланы про сестру.

Дамир посмотрел на нее внимательно.

— Она рассказала?

— Да. Сказала, вы спросили, есть ли у нее сестра. Потом ответили отцу: “Пока”.

Он не стал отрицать.

— Почему?

— Потому что в старых материалах несколько раз встречалось имя Анастасии. Не как участницы проекта. Как несовершеннолетнего наследника по линии Елены Андреевны. Потом оно исчезло из активных документов.

Ася почувствовала, как внутри снова холодеет.