Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 191 – Евгений Ключников

Она невольно улыбнулась.

— Воруете мои формулировки.

— Союз предполагает обмен ресурсами.

— Ужасно звучит после ночи в охотничьем домике.

Он посмотрел на нее чуть дольше обычного. Потом отвел взгляд к печи.

— Вода почти закончилась. Чай будет плохой.

— После вчерашней дороги я согласна даже на плохой чай.

— Запомню как уровень отчаяния.

Она села, подтянула к себе одеяло, потом сразу почувствовала ключ под свитером. Он был на месте. Холодный, тяжелый, настоящий. Ночь, разговоры, почти поцелуй, усталость — все это могло на секунду увести в сторону, но ключ возвращал их обратно к тому, ради чего они оказались здесь. Nordkap. Сейф. Мать. Рустам. Документы, которые кто-то так хотел не дать им увидеть.

— Связь есть? — спросила она.

— Утром поймал. Артем с другой машиной будет у верхней дороги через сорок минут. Грановский уже в городе. Получил доступ к конкурсному управляющему через старую судебную связку. Официально сегодня нам дадут возможность проверить ячейку, если ключ подойдет.

Ася замерла.

— Сегодня?

— Да.

— Так быстро?

— Nordkap закрыт. Там никто не хочет лишнего внимания. Если к ним приходит Грановский с правильными документами, правильными вопросами и намеком, что отказ уйдет в суд, им проще открыть хранилище и сделать вид, что все штатно.

— Вы говорите так, будто Павел Ильич — скучная стихийная катастрофа.

— Он и есть скучная стихийная катастрофа. Поэтому я его ценю.

Ася выдохнула и посмотрела на свои руки. Пальцы были слегка опухшие после холода, на запястье желтел старый синяк, плечо отзывалось тупой болью. Но внутри снова начинала подниматься дрожь уже другого рода. Не от леса, не от дороги, не от почти случившегося между ними. От того, что сегодня она может открыть то, что мать спрятала годы назад. Сегодня сон, шкатулка, ключ, банковский логотип — все это перестанет быть обещанием и станет содержимым сейфа. А содержимое может разрушить ее последние попытки сохранить хоть какую-то чистую картинку прошлого.

— Я боюсь, — сказала она тихо.

Дамир поднялся, подошел к печи, подкинул последние щепки, хотя толку от них было немного. Пламя дрогнуло, но не разгорелось.

— Это не пройдет, — сказал он.

— Спасибо. Очень утешительно.

— Вы не за утешением спросили.

— А за чем?

— Чтобы кто-то подтвердил: бояться можно, но идти все равно придется.

Она посмотрела на него.

— Вы всегда так понимаете то, что я не сказала?

— Нет. Иногда только притворяюсь уверенно.

— Сейчас?

— Сейчас понимаю.

Он налил ей чай — действительно плохой, слабый, с привкусом металлической кружки и дыма. Ася взяла его обеими руками, сделала глоток и поморщилась.

— Ужасно.

— Я предупреждал.

— Значит, вы умеете быть честным даже с чаем.

— С чаем особенно. Он беззащитен.

Они вышли через двадцать минут.

Лес после ночи был белым, неподвижным и чужим. Ветки сосен согнулись под снегом, небо висело низко, но свет уже пробивался между деревьями. Машина, которую они оставили у домика, стояла засыпана тонким слоем снега. Дамир не стал к ней подходить сразу; сначала обошел участок, проверил следы, посмотрел дорогу, кромку леса, дровник. Ася стояла у двери, кутаясь в куртку, и пыталась не думать, что где-то там, на трассе или у развилки, люди могли все еще искать их.

— Чисто, — сказал он наконец.