Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 190 – Евгений Ключников

Под утро дрова почти прогорели. Дамир заставил Асю лечь на узкую лежанку, сам остался сидеть у двери, прислонившись спиной к стене. Она спорила, конечно. Он сказал, что если она сейчас начнет новую битву за равноправие лежанки, он признает ее победу посмертно, потому что умрет от усталости. Она назвала его манипулятором и легла, потому что тело уже не держало.

— Дамир, — сказала она в темноту, когда огонь стал совсем низким.

— Да?

— Я все еще злюсь.

— Знаю.

— Но не жалею.

Пауза.

— О чем?

— Что не отстранилась.

Он не ответил сразу.

Потом тихо сказал:

— Я тоже.

Ася закрыла глаза.

За стенами домика лежал лес. Где-то там были люди, которые хотели остановить их до хранилища. Где-то в городе отец, возможно, уже строил новую угрозу. В доме Дамира Тамара Петровна наверняка не спала и злилась на всех. В старой банковской системе Nordkap могло ждать то, что Елена Андреевна не успела отдать, а Рустам не успел принести брату.

Но здесь, у почти погасшей печки, два человека впервые сняли с себя первые слои брони и не умерли от этого.

А почти случившийся поцелуй остался между ними не поражением.

Обещанием, с которым им обоим теперь придется быть осторожнее.

Утро пришло не светом, а серым просветом между ставнями.

Ася проснулась не сразу. Сначала ей показалось, что она все еще дома у Дамира, в своей комнате, где на столе лежат список, договор, материнская фотография и шкатулка с раскрытым ложным дном. Потом поняла, что потолок над ней другой: низкий, деревянный, с темными балками, закопченными у печной трубы. Под щекой была грубая ткань сложенного одеяла. Воздух пах дымом, холодом, мокрой шерстью и лесом. Где-то у стены тихо потрескивали последние угли в печке. За дверью не было ни шагов Тамары Петровны, ни глухой жизни старого особняка, ни привычного скрипа лестницы. Был только лес.

И Дамир.

Он сидел у двери, как и обещал, спиной к стене, одна нога вытянута, вторая согнута, рука лежит на колене. Не спал. Или спал так мало, что сон не успел оставить на лице ничего, кроме еще более глубокой усталости. Волосы были растрепаны, на щеке проступила тень щетины, темная футболка помялась, плечи застыли от долгого сидения в неудобной позе. В слабом утреннем свете он выглядел не опасным хозяином лесного дома, не отморозком из светских сплетен, не мужчиной, которого почти не остановили на вечере, а человеком, который всю ночь просидел у двери, потому что решил, что так безопаснее для нее.

Ася несколько секунд смотрела на него молча.

Потом вспомнила ночь.

Рустам. Мама. Печь. Его пальцы у ее волос. Почти поцелуй. Остановленное дыхание. Ее злость. Его слова: “Потому что слишком сильно хочу поверить ему”. И еще страшнее: “Рядом с вами я начинаю хотеть не только правды”.

От этих воспоминаний стало тепло и больно одновременно. Не как от стыда. Скорее как от места, к которому еще не привыкла кожа. Они не поцеловались. Ничего не случилось — если считать события только телом. Но что-то все равно произошло, и теперь это стояло между ними сильнее любого прикосновения. Как дверь, которую оба увидели, но не открыли. Пока.

Дамир открыл глаза раньше, чем она успела отвернуться.

— Проснулись, — сказал он.

Голос был хриплым после ночи.

— Вы вообще спали?

— Стратегически моргал.