Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 2 – Евгений Ключников

— Ася, — произнес отец.

Она вздрогнула, хотя ждала этого.

Виктор Сергеевич Лебедев не любил лишних предисловий. Он вообще не любил ничего лишнего: лишних эмоций, лишних расходов, лишних вопросов, лишних людей в доме. После смерти мамы Ася очень быстро поняла, что в его новой жизни именно она относится к последней категории. Не настолько, чтобы ее выгнали. Не настолько, чтобы перестали оплачивать учебу, врачей, одежду, когда она была несовершеннолетней. Нет, отец всегда был человеком формы. Снаружи все должно было быть безупречно. Родная дочь живет в доме, учится, не нуждается, появляется на семейных фотографиях, если этого требуют обстоятельства. Но внутри этой безупречности Ася существовала, как старая царапина под лаком: вроде незаметная, но хозяин стола о ней помнит и каждый раз раздражается, когда на нее падает свет.

— Да? — ответила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Лариса Аркадьевна едва заметно улыбнулась. Эта улыбка была маленькой, ухоженной, почти незаметной для чужих, но Ася знала ее слишком хорошо. Так мачеха улыбалась, когда заранее знала исход разговора и наслаждалась тем, что жертва еще пытается держать осанку.

Отец отложил приборы. Очень аккуратно. Нож справа, вилка слева. Пальцы его были сухими, сильными, с коротко подстриженными ногтями. На безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо — другое, не то, что он носил при маме. Ася в детстве почему-то долго думала, что это предательство выглядит именно так: не в криках, не в изменах, не в злых словах, а в новом золоте на прежней руке.

— Обстоятельства изменились, — сказал он.

Милана опустила глаза в тарелку.

Вот тогда Ася и поняла окончательно: это не просто неприятный разговор. Это приговор, который все, кроме нее, уже обсудили.

— Какие обстоятельства? — спросила она.

— Не перебивай отца, — мягко сказала Лариса Аркадьевна.

— Он сделал паузу, — Ася посмотрела на нее. — Я задала вопрос.

В комнате стало чуть холоднее. Милана дернула уголком губ, будто услышала что-то смешное, но решила не смеяться вслух. Отец не повысил голоса. Он никогда не повышал голос в начале расправы. Ему нравилось, когда человек сам подходил ближе к краю, думая, что все еще может остановиться.

— Ты выйдешь замуж за Дамира Воронцова вместо Миланы, — произнес он.

Ася смотрела на него и несколько секунд не понимала смысла слов. Не потому, что фраза была сложной. Наоборот, она была слишком простой, слишком прямой, почти неприлично ясной. Ее мозг будто отказался принять, что такие вещи можно сказать за семейным столом между серебряной соусницей и бокалом минеральной воды. Ты выйдешь замуж. Вместо Миланы. За Дамира Воронцова.

Она медленно перевела взгляд на сестру. Милана сидела неподвижно, но в ее неподвижности не было шока. Только напряженное ожидание. Слишком красивая, слишком собранная, слишком готовая к чужой беде. Вот оно, значит. Предложение, о котором последние две недели шепталась вся семья, было сделано Милане. Милана ходила на закрытую встречу. Милана примеряла в салоне несколько свадебных платьев “просто посмотреть”. Милана получила от Ларисы Аркадьевны тонкий браслет с бриллиантами, потому что “девочке предстоит непростой период”. Милану жалели. Милану уговаривали. Милане позволяли плакать в гостиной, хлопать дверью, называть Воронцова психом и проклятием. А теперь выходило, что весь этот спектакль был только подготовкой сцены для Аси.