Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 4 – Евгений Ключников

— Воронцову нужна жена из нашей семьи, — сказал отец. — По старому соглашению.

— Старому соглашению? — Ася с трудом удержалась от смеха. — Папа, мы в каком веке живем?

— В том, где люди отвечают за свои обязательства.

— Тогда пусть отвечает та, кому сделали предложение.

Лицо отца стало жестче. Милана шумно отодвинула бокал, но ничего не сказала. Лариса Аркадьевна положила ладонь на стол рядом с тарелкой. Тонкие пальцы, идеальный маникюр цвета увядшей розы. Она всегда выглядела так, будто даже ядовитые слова у нее проходят предварительную полировку.

— Анастасия, — произнесла она. Полное имя из ее уст всегда звучало как плевок, накрытый салфеткой. — Ты, кажется, не осознаешь, насколько серьезно положение семьи. Виктор Сергеевич не обязан отчитываться перед тобой в деловых вопросах. Тебе предлагают не каторгу, а брак. Воронцов, как бы о нем ни говорили, человек известной фамилии.

— Разорившейся фамилии, — сказала Ася. — И человека, которого все называют отморозком.

Милана вздрогнула, будто это слово было грязной тряпкой, брошенной на белую скатерть.

— Не смей, — сказала она тихо.

Ася повернулась к ней.

— Что? Произносить вслух то, что ты сама кричала позавчера в своей комнате? Или ты забыла? “Я не выйду за этого отморозка, пусть папа найдет другую дуру”. Кажется, так?

Лицо Миланы исказилось. Лариса Аркадьевна резко поднялась, стул скрипнул по полу.

— Довольно!

Вот теперь в ее голосе прорвалось настоящее. Не воспитание, не холодный лоск, не хозяйская уверенность, а визгливая ярость женщины, у которой из рук пытаются вырвать любимую игрушку. Она сделала шаг к Асе, и та почти физически почувствовала, как в воздухе между ними вспыхнуло желание ударить. Лариса Аркадьевна умела бить словами, но Ася знала: иногда ей хотелось проще. Пощечина была бы честнее. Быстрее. Менее подло.

Но отец поднял руку. Не резко. Просто ладонь легла на стол, и мачеха остановилась.

— Сядь, Лариса, — сказал он.

Она села. Не сразу. Медленно, с трудом возвращая себе лицо женщины, которая не срывается перед прислугой и дочерьми.

Ася вдруг ощутила странное, почти безумное спокойствие. В ней словно что-то отошло от берега и поплыло в темную воду. Страх был. Конечно, был. Где-то под ребрами, ледяной и живой. Но поверх него легла ясность. Ее продавали. Не впервые, наверное, просто впервые так открыто. Все эти годы ее воспитанная благодарность, ее молчание, ее попытки не мешать, не злить, не напоминать отцу о прошлом — все это не купило ей ни любви, ни защиты, ни права на собственное будущее. Ее просто держали в запасе. На случай, если понадобится человек, которого не жалко.

— Нет, — сказала она.

Отец посмотрел на нее.

— Что “нет”?

— Я не выйду за него. Ни вместо Миланы, ни вместо кого бы то ни было. У вас есть договор — разбирайтесь с ним сами. У Миланы контракт — поздравляю. У Ларисы Аркадьевны есть желание устроить свою дочь получше — тоже понятно. Но я не вещь. Не запасная дочь. Не подпись в документах. И не способ закрыть вашу проблему.

Милана тихо ахнула, но в этом ахе было не возмущение, а испуг. Мачеха смотрела на Асю так, будто перед ней внезапно заговорила мебель. Отец не изменился в лице. И вот именно это спокойствие почему-то испугало Асю сильнее всего. Он не был удивлен. Не был разозлен по-настоящему. Он ждал отказа. И подготовился.