Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 249 – Евгений Ключников

Ася открыла письмо Грановского с тем вниманием, которое за последние дни стало почти профессиональным. Раньше юридические документы вызывали у нее тоску, злость и желание немедленно закрыть вкладку, потому что именно такими формулировками ее когда-то переставили из дочери в невесту, из невесты в жену, из человека в пункт приложения. Теперь она заставляла себя читать. Медленно, до конца, с пометками. Это была новая форма сопротивления: не позволять бумаге говорить о тебе без тебя.

Тема письма звучала нейтрально: “Обновленная редакция брачного договора и защитных приложений”.

Ася нахмурилась.

Брачный договор она уже видела. Тот самый, который Дамир дал ей утром после свадьбы, и который оказался не кабальным, а странно, почти пугающе честным: личная неприкосновенность, отдельный счет, право на учебу и работу, возможность уйти через шесть месяцев, отсутствие супружеских требований, запрет на давление. Тогда это выглядело как защита от него самого и от тех, кто ее ему продал. Позже, после ссоры и адвоката под дверью, договор перестал быть просто бумагой. Он стал одним из немногих доказательств, что Дамир действительно не собирается превращать ее в имущество.

И теперь — обновленная редакция.

Она открыла вложение.

Первые страницы были знакомыми. Уточнения, правки, ссылки на нового независимого представителя Аси, добавление положения о том, что любые изменения договора вступают в силу только после подтверждения ее адвокатом. Нормально. Даже хорошо. Потом — блок о возможном восстановлении активов Воронцовых в случае признания части сделок недействительными. Сложные формулировки, проценты, трасты, временное управление, запрет на отчуждение. Ася читала медленно, иногда возвращаясь на строчку выше.

Потом остановилась.

“В случае смерти, признания безвестно отсутствующим, наступления обстоятельств, прямо угрожающих жизни Дамира Сергеевича Воронцова, либо подтвержденной попытки насильственного давления на него с целью отказа от имущественных требований, доля восстановленных активов, указанных в Приложении 4, подлежит передаче в защищенное управление в пользу Анастасии Викторовны Лебедевой-Воронцовой...”

Она перечитала.

И еще раз.

Слова не сразу сложились в смысл, потому что разум, как бывает в моменты плохих открытий, пытался прикинуться тупым. Передаче в защищенное управление в пользу Анастасии. В случае смерти. Угрозы жизни. Насильственного давления. Значительная часть восстановленных активов — туда, к ней. Не просто страховка. Не просто временный счет. Юридическая конструкция, по которой если с Дамиром что-то случится, она станет не вдовой без права голоса и не случайной женой, которую можно выкинуть из дома после похорон, а держателем части того, за что сейчас шла война.

У нее похолодели пальцы.

Она пролистала ниже.

Приложение 4.

Список активов был неполным, потому что многое еще требовало восстановления через суды и экспертизы. Но даже предварительные названия били тяжелее цифр: доли в северном пакете, компенсационные требования по искусственно созданным долговым обязательствам, права на объекты, связанные с медицинским блоком, возможные выплаты по признанию сделок ничтожными, часть замороженных счетов, потенциальное имущество, которое когда-то составляло основу Воронцовского состояния.