Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 75 – Евгений Ключников

Ася проснулась не сразу. Сначала открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потолок был чужой: не идеально ровный, не новый, с тонкой трещинкой у карниза. Шторы тяжелые, темно-синие. На кресле сложена фата. На столе — фотография матери, телефон, договор, карта дома. У двери — ключ в замке. Чемодан стоял не под ручкой, а сбоку, потому что ночью она все-таки не вернула его на место. Это почему-то оказалось важным. Маленьким, почти смешным, но важным: она заснула за запертой дверью и не стала баррикадироваться. Не потому, что доверяла. Нет. Доверие было слишком большим словом для первого утра после принудительного брака. Но паника отступила на шаг, а иногда один шаг от паники — уже территория, где можно дышать.

Она повернула голову к окну. За стеклом лежал зимний сад, тихий и белый. Сосны стояли неподвижно, как стражи. На подоконнике, с внешней стороны, намело тонкую полоску снега. Небо было низким, серым, и дом казался не освещенным утром, а просто чуть менее темным, чем ночью. Внизу где-то хлопнула дверь. Потом послышался голос Тамары Петровны — не слова, только интонация, сухая, командная. Ей ответил мужской голос, кажется, Артем. Дамира слышно не было.

Муж.

Слово снова кольнуло.

Ася подняла руку и посмотрела на кольцо. Оно было на месте. Ночью она несколько раз просыпалась, чувствуя его на пальце, и каждый раз первая мысль была почти одинаковой: это не сон. Она действительно замужем. Не за человеком из смутного будущего, не за любовью, не за тем, кого выбрала, а за Дамиром Воронцовым, Отморозком из лесного дома, мужчиной, который вернул ей телефон, стоя за порогом, и сказал фразу, из-за которой она всю ночь проваливалась в сон и всплывала обратно: “Не дрожите из-за меня. Для вас в этом доме опасен не я”.

Звучало почти как защита.

И почти как угроза.

Она села на кровати, потерла лицо ладонями и прислушалась к себе. Страх никуда не делся. Он просто стал менее острым, как нож, который убрали в ящик, но ты все равно помнишь, где он лежит. Вчера вечером она боялась, что дверь откроется и все Миланины намеки станут реальностью. Сегодня этот страх отступил, а за ним обнаружились другие: отец, папка, мать, закрытое крыло, кабинет Дамира, брачный договор, в котором слишком много правильных пунктов, чтобы не искать подвох. И еще — звонок отца, который наверняка случится. Такие люди не отпускают контроль на ночь. Они просто ждут утра, чтобы сделать следующий ход.

Телефон лежал экраном вниз. Она взяла его, включила. Связь была слабой, но несколько уведомлений все-таки пришло. От студии — два сообщения, одно осторожное: “Ась, у тебя все нормально?” От Вики — сухое напоминание, что часть вещей отправили. От Миланы — ничего. От Ларисы Аркадьевны — тоже. От отца — одно короткое: “Утром свяжись”.

Ася усмехнулась.

Не “как ты”. Не “доехала ли”. Не “нужна ли помощь”. Свяжись. Как сотрудник после командировки. Как актив, перемещенный на чужую территорию и обязанный выйти на отчет.

Она не стала отвечать. Сначала открыла сообщение студии, долго смотрела на него и написала: “Я жива. Объяснить пока сложно. Мне нужно несколько дней”. Стерла “жива”, потому что это звучало драматично даже для ее обстоятельств. Потом снова написала: “Я в порядке. Мне нужно несколько дней”. Отправила. Ложь была не полной. Она действительно была “в порядке” в том странном смысле, в каком человек может быть в порядке после аварии, если еще дышит и помнит свое имя.