Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 73 – Евгений Ключников

Она медленно нажала на уведомление.

Сообщение было коротким.

“Надеюсь, ты понимаешь, что теперь от твоего поведения зависит не только твоя репутация. Не забывай, кто ты и что должна семье. Утром жду от тебя спокойного сообщения, что все прошло нормально. Телефон лучше держи при себе и не обсуждай лишнего с Воронцовым”.

Ася перечитала дважды. Потом третий раз. Не потому, что текст был сложным. Потому что в нем было все. Даже после того, как отец сам забрал у нее телефон и отдал через чужого юриста, он писал: “Телефон лучше держи при себе”. Даже после того, как выдал ее замуж, писал: “Что должна семье”. Даже сейчас, когда она стояла в доме мужа, он все еще говорил с ней как с человеком, обязанным вернуться в строй по первому приказу.

Дамир прочитал, не наклоняясь слишком близко.

— Вот видите, — сказал он. — Поводок.

Ася неожиданно почувствовала не злость, а стыд. Будто отец унизил ее не перед Дамиром даже, а внутри нее самой. Показал, что может дотянуться сюда, в эту комнату, за эту дверь, через экран, через привычку слушаться.

— Не называйте это так, — сказала она глухо.

— Почему?

— Потому что я сама знаю.

Он помолчал.

— Ответите?

— Не знаю.

— Хотите совет?

— Нет.

— Тогда не дам.

Она усмехнулась, хотя глаза щипало.

— Вы учитесь.

— Быстро.

Ася набрала ответ не сразу. Сначала стерла несколько вариантов. “Все нормально” — слишком покорно. “Идите к черту” — слишком приятно, но глупо. “Я сама решу” — правда, но отец только поймет, что она сорвалась. В конце концов она написала: “Телефон у меня. Сообщение получила. Остальное утром”. Прочитала. Отправила.

Дамир наблюдал молча.

— Слишком мягко? — спросила она.

— Достаточно, чтобы он понял, что вы не под полным контролем, и недостаточно, чтобы сразу начал давить сильнее. Неплохо.

— Спасибо, господин преподаватель семейной войны.

— Обращайтесь.

— Не привыкну.

— И не надо.

Она опустила телефон. Впервые за вечер ей показалось, что комната стала чуть менее чужой. Не своей. Нет. Просто не совсем враждебной. На столе горела лампа, у лампы стояла фотография матери, на кровати лежал плед, в ящике — нож, в руке — телефон, который снова принадлежал ей. За дверью стоял муж, которому она не доверяла, но который вернул ей связь и не вошел без разрешения.

Странное равновесие. Хрупкое. Но лучше, чем тот ужас, в котором она ждала ночи.

— Дамир Сергеевич, — сказала она.

— Да?

— Почему вы сказали внизу, что в этом доме для меня опасны не вы?

Он посмотрел на нее внимательно.

— Я сказал это?

— Почти. Или я так услышала.

— Значит, услышали правильно.

— Тогда почему?

Он не ответил сразу. В коридоре было темно, за его спиной горел только один настенный светильник, и от этого лицо казалось наполовину вырезанным из тени. Опасный. Да. Очень. Но опасность иногда бывает направлена не на того, кто стоит ближе всего.

— Потому что я знаю, чего хочу от вас, — сказал он наконец. — И знаю, чего не возьму. А вот остальные в этом доме... не все желания здесь живые. Некоторые остались от мертвых. Некоторые — от тех, кто очень хочет, чтобы мертвые молчали.

Ася медленно выдохнула.

— Вы опять говорите загадками.

— Да.

— Достали.

На этот раз он тихо хмыкнул.

— Справедливо.

Она прислонилась плечом к дверному косяку. Усталость накрывала волнами, тяжелыми и теплыми. День, который начался в доме отца, прошел через регистрацию, чужое платье, лес, новый дом, отдельную комнату, карту выходов, нож, телефон, разговор в коридоре, наконец добрался до тела. Ей хотелось спать так сильно, что даже страх начал зевать.