Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 118 – Евгений Ключников

— Я понимаю.

— Нет. Но подпишете, что понимаете.

Саверий составил короткую расписку. Ортан подписал. Рука у него дрожала так сильно, что буквы почти расползлись. Никон смотрел на подпись и думал, что люди часто расписываются под тем, чего не понимают, потому что иначе им придётся признать: выбора нет.

Потом Саверий достал иглу вдовы из сейфа.

Настоящую.

Не подмену.

Он положил её на чёрную ткань, рядом с рукавом Павла Ирта и осколком зеркала. Никон почувствовал, как всё внутри лавки выстроилось в напряжённый треугольник: отражение, ткань, игла. Три вещи, каждая из которых сама по себе была слабой или умеренно опасной, вместе становились чем-то большим. Осколок помнил последнее отражение. Рукав хранил след прикосновения. Игла могла вытянуть ложь из ткани. Если соединить их правильно, возможно, удастся увидеть не лицо убийцы полностью, но хотя бы подтверждение: кто держал, как держал, был ли Павел Ирт жив, когда разорвали рукав, и была ли кровь его или чужая.

— Ты ведёшь, — сказал Саверий.

Никон поднял на него глаза.

— Я?

— Ты связал предметы. Я буду держать границы. Если начнёшь тонуть, вытащу. Если начнёшь орать, заткну. Если начнёшь говорить чужим голосом, ударю. Всё по-дружески.

— Трогательно.

— Не отвлекайся. Что нужно?

Никон посмотрел на иглу.

Чтение раскрылось не как строка предмета, а как схема работы. Не полная, но достаточная.

— Нить.

— Какая?

— Из рукава. Не отрезать много. Одну нитку у шва, где светлая полоска.

Саверий тонким крючком вытянул нить из края ткани. Она была тёмной, почти чёрной, с бурым участком у середины. Никон почувствовал горечь крови во рту, но выдержал.

— Вдеть в иглу. Один стежок через пятно. Второй через след давления. Третий — в чистую часть ткани, чтобы отделить общее от чужого.

Саверий работал быстро и точно. Его пальцы, несмотря на возраст, были удивительно ловкими. Он вдевал нить не руками, а через маленькое серебряное ушко-помощник, чтобы не касаться иглы напрямую. Ортан Вейс стоял у двери, белый как мел.

— Смотреть будешь ты? — спросил Грош.

Никон кивнул.

— Через осколок?

— Нет. Сначала через ткань.

— Если потянет в отражение?

— Накрыть осколок.

Саверий усмехнулся.

— Уже командуешь.

— Вы сказали — я веду.

— Веди, пока не упал.

Первый стежок прошёл через бурое пятно.

Ткань потемнела вокруг иглы. Нить стала тяжёлой, как мокрая. Перед глазами Никона вспыхнула строка:

[Кровь владельца ткани: подтверждена]

И образ: Павел Ирт, худой, в сером кафтане, сидит за столом. Пальцы чернильные. Перед ним бумага. Он что-то читает и всё время смотрит на дверь. Боится. Не общей беды — конкретного прихода.

Второй стежок прошёл через светлую полоску у шва.

Игла остановилась.

Саверий нажал чуть сильнее.

Никон почувствовал чужую руку на собственном плече. Не сильно. Не удар. Захват. Давление пальцев в перчатке. Большой палец у основания шеи, остальные на ключице через ткань. Так держат не в драке, а чтобы человек не встал.

Строки ударили резко:

[Чужой контакт: подтверждён]

[Материал перчатки: обработанная кожа / слабый след зелёного воска]

[Положение владельца ткани: сидел / удерживался сзади]

[Состояние владельца ткани: жив на момент контакта]

Зелёный воск.

Никон чуть не отдёрнулся.

Зелёный фонарь.

Пуговица Неллы.

Мартен.

Саверий, увидев его лицо, тут же накрыл осколок чёрной тканью, хотя Никон ещё не просил.