Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 366 – Евгений Ключников

Мёртвая улица не собиралась героически защищать «Костяной Заклад».

Она просто перестала быть удобным коридором для убийц.

Саверий положил перед Никоном несколько предметов.

— Работать будешь только по очереди.

— Что это?

— Лавка. В сокращённом виде.

Первым был маленький колокольчик без языка. Никон помнил его из корзины хламового дня: вещь, которая звенела только тогда, когда рядом произносили чужое имя. Вторым — треснувшее зеркало вероятной смерти, завёрнутое в серую ткань. Третьим — железная пуговица из публичной пробы, почти пустая, но теперь, после контакта с зелёным следом, пригодная как приманка. Четвёртым — цепочка неудавшегося самоубийства, опасная и неприятная, но способная на короткое время удержать человека в месте, где он решил умереть или убить. Пятым — часы обещания, которые не показывали время, но иногда тикали быстрее, когда кто-то нарушал данное слово. Шестым — старая расписка без должника, связанная с невыполненной услугой. И наконец — Игла ложного шва, которую Саверий положил отдельно, словно короткий меч перед человеком, не умеющим фехтовать, но уже не имеющим права сказать, что не будет сражаться.

— Кольцо? — спросил Никон.

— Нет.

— Но оно…

— Нет. После вчерашнего ты не читаешь кольцо. Если придётся, я лучше брошу его в первого Серого вместе с сейфом.

— Свинцовая печать?

— Нет.

— Она может…

— Никон.

Саверий посмотрел на него тяжело.

— Сегодня тебе нужны не самые страшные вещи. Тебе нужны те, которые можно выдержать подряд. Если ты умрёшь на третьем предмете, четвёртый будет оценивать Нелла, а у неё и без того день был паршивый.

Нелла фыркнула, хотя лицо оставалось бледным.

— Я бы справилась лучше некоторых взрослых.

— Возможно, — сказал Саверий. — Поэтому мы особенно постараемся не доводить.

Мирана подошла к Никону и тихо сказала:

— Я поведу детей и Эдмара… тело Эдмара… через внутренний ход в угольный подвал, если всё начнёт гореть. Ты не смотри на нас, когда побежим. Делай свою работу.

— Ты решила, что я буду стоять?

— Я решила, что если ты бросишься спасать всех сразу, мы все умрём быстрее. Так что да. Ты будешь стоять.

— Ты очень вдохновляешь.

— Я стараюсь.

Она поправила нож у пояса и добавила тише:

— И не читай мой амулет случайно, если вокруг будет много зелёного. Я не хочу, чтобы моё имя вылетело наружу из-за твоей перегрузки.

— Не буду.

— Обещай как Миране.

Никон понял, что это значит.

— Обещаю Миране.

Она кивнула.

Первые Серые появились после полуночи.

Не сразу толпой. Сначала тень у угольщика. Потом две фигуры у Рыбного поворота. Потом человек, который сделал вид, что пьян, слишком уверенно прошёл по золе и оставил след сапога без пятки. У Никона внутри что-то дрогнуло: после сапог висельника он стал внимателен к следам. Этот след был неправильный. Не живой шаг. Приманка или разведка.

Колокольчик без языка дрогнул.

Не зазвенел.

Просто дёрнулся на нитке.

— Чужое имя рядом, — сказал Никон.

Саверий стоял за прилавком, держа трость. В комнате было темно; горела только низкая лампа, закрытая серой тканью.

— Где?

Никон посмотрел через глухое стекло в щель ставни.

Чтение коснулось следа на золе.

[След ложного проходчика]

[Тип: наведённая приманка / имя без тела]

[Цель: проверить активность лавки и вызвать ранний отклик защит]