Книга Погребённый Князь, страница 52 – Евгений Ключников

Удар вышел быстрым и точным. В этот раз Северин удержал душу без всякого труда.

Душа и голос жреца вошли в клинок с поразительным своей глубиной молчанием. Молчанием, которое казалось сильнее всех прочих голосов вместе взятых. В молчании этом была по-своему страшная, но ясность: юноша в последний свой миг успел понять, что слова его не спасли никого: ни его самого, ни тех, кого он пытался защитить.

Гул голосов внутри клинка нарастал с каждым мгновением. Что будет, задумался он невольно, когда их станет сотня? Тысяча? Он взглянул на Мёртвый Колокол. Трещина на нём увеличивалась — тонкая, но очень заметная.

К воротам площади в этот миг подошёл новый отряд — уже не городская стража, а самые настоящие храмовники Белой Бездны, человек двадцать, не меньше: белые плащи, серые доспехи, фонари, цепи и длинные копья с серебряными наконечниками. Во главе отряда шествовал настоятель городского круга — тучный, гладкий, с тем особенным выражением лица, какое бывает у людей, видевших смерть бесчисленное множество раз.

Он поднял руку, требуя тишины.

— Северин Дорн!

Площадь услышала это имя — и страх сгустился ещё сильнее, чем раньше. Северин смотрел с балкона на помост.

— Наконец-то хоть кто-то узнал меня!

Настоятель не дрогнул, хотя Северин слышал, что сердце его колотилось так, будто он убегал от волчьей стаи. В целом, ситуация складывалась такая, что страх его не был далёк от правды.

— Ты осквернил священный ритуал очищения, убил бесчисленное множество служителей Церкви и грубо нарушил древнее право Белой Бездны! — гулким, раскатистым басов сообщал он.

— Право, — рассмеялся Северин, — теперь в этом мире существует лишь одно право — Право Сильного, и оно принадлежит мне!

— Ты будешь стёрт с лица земли без следа.

— О, я уже слышал эти самые слова однажды — не на собственной ли казни?! Если мне не изменяет память, вы казнили меня без всякого на то права! Прямо здесь, на этой площади!

— Но ты вернулся, дерзкий щенок, значит услышишь приговор снова, но в этот раз у тебя не получится вернуться! — он жестом дал сигнал страже занять боевые позиции.

— Никак вы не научитесь тому, что победить у вас не выйдет. Слушайте, вы! Люди Мёртвого Колокола! Я вернулся, чтобы создать новый порядок! Я — Северин Дорн! Всякий из вас, кому осточертело кормить невинными душами эту жирную, помойную яму, которую они зовут Белой Бездной, присягните мне на верность! Дорнхольд примет вас! Мы развяжем войну, которая затянет в кровавую круговерть всех этих фанатиков!

Храмовники разошлись широким полукругом, окружая площадь под ропот людей. Белые фонари их поднялись над головами единым жестом, и их безжалостный свет начал выжигать спасительные тени одну за другой. Князь почувствовал, как кожа на лице и руках болезненно стягивается: старые ожоги, оставленные цепями и печатями в Яме тысячи горл, раскрывались заново, точно едва затянувшиеся раны. Кровь, выпитая в бою, силилась залечить плоть, но белая магия храмовников упорно этому препятствовала.

Нарушитель Цикла, преисполнившись предвкушением, сделался ощутимо тяжелее.

— Ты хочешь их? — тихо спросил Северин у клинка, словно говорил с живым существом.

Новый голос, до того момента хранивший молчание, возник в сознании Северина. Этот последний голос был новым, но он не принадлежал ни одному из пленников. Быть может, он исходил из самого клинка, из глубины древнего вместилища душ, а может и из памяти тех давно сгинувших мастеров, что когда-то выковали Нарушитель Цикла собственными руками. Северин не понял его происхождения до конца, но смысл был предельно ясен и без объяснений: