Книга Погребённый Князь, страница 54 – Евгений Ключников

Настоятель, наблюдавший за ходом боя со стороны, быстро понял, что дело оборачивается скверно. Он вскинул обе руки к небу и начал читать молитву, обращаясь напрямую к треснувшему Колоколу:

— Белая Бездна, чистое дно мира, разверзни вновь свою извечную милость, очисти оскверненное святотатцем, верни украденное у тебя достояние… — взмолился он.

Трещина на боку Мёртвого Колокола ответила на молитву и засветилась изнутри бледным светом. Северин тут же почувствовал, как души, покоившиеся внутри клинка, разом рванулись к этому сиянию. Жрецы, храмовники, сам городской палач и все те, кто искренне верил в незыблемый порядок Бездны, потянулись наружу с новой силой. Рукоять клинка обожгла ладонь нестерпимым жаром. Лезвие мелко, судорожно задрожало.

Настоятель продолжал нараспев, не останавливаясь:

— …ибо всякая душа по праву принадлежит Концу, всякое имя обречено на забвение, всякая плоть предназначена упокоению в земле…

Северин бросился к нему напролом, но храмовники тотчас сомкнулись плотной живой стеной. Белые фонари стражей примкнули друг к другу вплотную: свет ударил в грудь вампира, в лицо, в руки — объял его всего. Полы кафтана задымились. Кожа на шее почернела мгновенно, как береста в пламени. Северин отступил на шаг, затем ещё на один. Голоса внутри клинка бесновались, не находя себе места; его пленники тянулись к спасительной трещине Колокола с той же слепой силой, с какой тянутся к щели в крышке гроба заживо погребённые люди.

Северин упал на одно колено, не в силах устоять под напором чужого света и чужой воли.

Люди на площади увидели это. Среди их голосов поднялся первый, но отчётливый вздох надежды.

Северин слышал этот вздох отчётливо, ведь сердце этого существа забилось по-новому, выбившись из общего ритма. Надежда живых звучала сладко и упоительно, такая кровь была дороже любой другой — пропитанная светлыми надеждами, она становилась сладкой и густой. Но надеждам этого человека не суждено было сбыться — пришлый из темноты чужак не падёт замертво, а губительный клинок его не будет запечатан вновь. Колокол больше не зазвонит тем же звуком, как и раньше, а плакальщицы и иные ремесленники города не вернутся к привычным делам своим.

Северин медленно поднял взгляд.

— Вам не одолеть меня, — произнёс он совсем тихо.

Вампир вновь полоснул ладонью по собственному лезвию. Едва ли он ясно понимал, что именно хочет сделать, но клинок с радостью принял мёртвую кровь проклятого князя. Это не было заклинанием в привычном смысле слова, ведь владыка Дорнхольда не знал ни единого древнего Слова Силы, ни одной заученной на зубок формулы. Однако, в нём жила память крови рода Дорнов, позволившая ему свершить чудо Кровной Повинности слуг Дорнхольда.

Он произнёс клинку то же самое, что некогда произнёс мёртвецам в крепости:

— Служи.

Тёмная линия вдоль всего лезвия раскрылась мрачной глубокой пастью. Из Нарушителя Цикла вырвалось нечто, что нельзя было описать словами. Это был сгусток тёмной силы, и где он был, там отсутствовал всякий свет, и даже белый свет фонарей храмовников не смог устоять перед ней.

Пленённые души, запертые внутри клинка, завопили от ужаса. Сверхестественная тьма, вырвавшаяся сквозь них, заставила их души метнуться в самый дальний угол темницы, в самое сердце клинка.