Книга Жених без ГМО, страница 19 – Ирина Лав

Катя перечитала ответ трижды. Ни одного лишнего слова. Никаких вопросов «Зачем?», «Что случилось?», «Ты пьяна?». Только логистика.

— Работает, — прошептала она, чувствуя, как по телу разливается предательский жар.

— Еще бы не работало, — ухмыльнулась Лера, доставая из сумки расческу. — Так, быстро в душ. Побрей ноги. И ради бога, выброси эти мысли про микрочлены. Судя по тому, как он управляется со сковородкой, отбивную он тебе сделает такую, что ты забудешь свое имя. Бегом. А я пока выгоню Анзора.

Стейк, который не смог

Павел приехал вовремя, как и обещал. Катя успела принять душ с использованием скраба стоимостью в половину его недельной зарплаты, высушить волосы так, чтобы они лежали «естественным» водопадом, и надеть то самое красное платье.

Платье сидело идеально. Вырез был рассчитан на то, чтобы мужчины забывали таблицу умножения. Когда раздался звонок в дверь, Катя сделала глубокий вдох, распылила за собой облачко парфюма «Black Opium» и открыла.

На пороге стоял Паша. В одной руке он держал бумажный пакет, источающий аромат свежего мяса, в другой — бутылку вина. Одет он был в те же джинсы, но футболку заменил на белую рубашку, которая выгодно оттеняла его плечи. Он выглядел как реклама доставки фермерских продуктов для очень голодных людей.

— Привет, — сказал он спокойно. Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на декольте ровно полторы секунды — ровно столько времени требуется нормальному мужчине, чтобы передать данные об объекте в зрительный нерв. Затем он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты пахнешь как пожар в парфюмерном отделе ЦУМа. Что-то горит?

Катя опешила от такого комплимента, но взяла себя в руки.

— Заходи. Мясо неси на кухню. Я открою вино.

План был прост: накормить, напоить, а потом медленно оседлать его прямо на стуле. Она чувствовала себя пантерой, вышедшей на охоту за кроликом.

Они переместились на кухню. Паша деловито извлек из пакета два куска мраморной говядины толщиной с кирпич.

— Это рибай, — пояснил он, включая плиту. — Сухая выдержка. Если пережарим хотя бы на минуту, это будет гастрономическое преступление против человечности. Где у тебя розмарин?

Пока он священнодействовал над сковородой, Катя металась вокруг него, пытаясь создать атмосферу. Она включила «Энигму». Приглушила свет до интимного полумрака. Облокотилась о столешницу в позе, которую Лера называла «пьяная Одри Хепберн».

— Паш, — промурлыкала она, когда он переворачивал мясо шипящей лопаткой. — Тебе не кажется, что мы тратим слишком много слов на коров?

— У этой коровы отличная родословная, — серьезно ответил он, посыпая стейк крупной солью. — И я потратил на нее треть аванса, так что давай проявим уважение.

Катя зашла со спины. Положила руки ему на плечи. Под тонким хлопком рубашки перекатывались твердые мышцы. Она провела носом по его шее, вдыхая запах чистого тела.

— Может... выключим плиту? — прошептала она, слегка прикусывая мочку его уха.

Паша замер. Лопатка зависла над сковородой.

Прошла секунда. Две. Три.

Затем он мягко, но непреклонно снял ее руки со своих плеч, развернулся, взял полотенце и начал вытирать ладони.

— Кать, подожди, — сказал он тоном врача, сообщающего пациенту о неприятном диагнозе. — Мясо должно отдохнуть. Если мы сейчас разрежем его, весь сок вытечет на доску. Будет сухо. Как картон. Мы так старались...