Книга Жених без ГМО, страница 20 – Ирина Лав

— Да плевать на мясо! — взорвалась Катя. Ее терпение лопнуло, как старый воздушный шарик. Она схватила его за грудки. — Павел! Посмотри на меня!

Он поднял глаза. Лицо было абсолютно серьезным, сосредоточенным. Таким лицом люди обычно управляют самолетами или проводят операции на открытом сердце.

— Я смотрю, — кивнул он.

— На мне платье. Красное. Оно стоит дороже твоей почки. Я выдернула пушок над губой воском и не надела трусы. От меня пахнет сексом и деньгами. Я практически голая танцую перед тобой ламбаду! Почему ты стоишь с этим дурацким полотенцем?!

Паша вздохнул. Тяжело, как человек, которому нужно объяснить сложную математическую теорему ребенку.

— Потому что если я сейчас положу эту лопатку на место мокрой или грязной, Света меня убьет.

— КАКАЯ СВЕТА?! — взвилась Катя.

— Моя сестра, — невозмутимо пояснил он. — Она шеф-повар в Питере. Научила меня готовить. Сказала: «Паш, запомни, хорошую вырезку портят только две вещи: плохой нож и баба, которая лезет целоваться, пока сковорода горячая». Температура внутри стейка должна выровняться. Это физика. А физика важнее химии между нами. Извини.

Код ошибки: Гордость

Катя отшатнулась от него, как от прокаженного. Ей казалось, что реальность дала сбой. Матрица зависла. Мужчина отказывается от секса с ней ради, какого-то куска мяса.

Она вылетела из кухни, пронеслась через гостиную и упала на кровать в спальне, рыдая в шелковые подушки. Плечи тряслись. Это было невыносимо. Сначала фитнес-биоробот, теперь кулинарный девственник. Может, на ней венец безбрачия? Или кармический долг прошлой жизни, где она сожгла деревню вегетарианцев?

В дверях спальни появился Паша. Он все еще держал в руках кухонное полотенце.

— Эй, — тихо позвал он. — Ты чего ревешь? Я обидел твою подушку?

— Оставь меня в покое, маньяк-мясник! — прорычала Катя в текстиль. — Убирайся! Ешь свой картон сам!

— Во-первых, это рибай сухой выдержки, он стоит восемь тысяч рублей, я не могу его бросить, — рассудительно произнес он, присаживаясь на край кровати. — Во-вторых, я не маньяк. Я просто вежливый.

— Ты фригидный! — выкрикнула она, садясь и размазывая тушь по щекам. — Нормальные мужики, когда видят женщину в таком виде, теряют дар речи и способность к высшей нервной деятельности! Они хватают ее и волокут в пещеру! А ты... ты лекции мне читаешь про температуру прожарки!

Павел смотрел на нее долго. Очень долго. Его карие глаза потемнели. Он отложил полотенце на прикроватную тумбочку. Медленно протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Катю словно ударило током.

— Хорошо, — сказал он вдруг хрипло. Голос изменился. Исчезла педантичность и занудство повара. Остался только низкий мужской тембр. — Давай проверим твою теорию про пещеру.

Одним движением, пугающе быстрым для человека, который полчаса гладил кусок коровы, он сократил дистанцию. Его ладонь легла на ее затылок, пальцы жестко вплелись в волосы, фиксируя голову.

Поцелуй не был нежным. Он был жадным, требовательным, влажным и совершенно лишенным техники безопасности. Зубы клацнули. Катя вскрикнула скорее от шока, чем от боли, и вцепилась в его плечи, чтобы не упасть назад на подушки.

От него пахло раскаленным металлом, солью и мясом. Это было первобытно. Никакого казеина. Только чистый, неразбавленный мужчина.