Книга Сердце проклятого принца, страница 104 – Кристин Бах

— Сколько времени вы пробыли в его постели до моего появления?

— Это не ваше дело.

— Моё. Возможно, не по закону и не по церковным правилам, зато по семи годам моей жизни.

Она повернулась. Теперь в её взгляде не было ни светской лени, ни насмешливой мягкости. Передо мной стояла женщина, которая привыкла защищать своё место всеми доступными средствами и впервые действительно почувствовала угрозу.

— Семь лет — большой срок, — сказала я. — Достаточный, чтобы выяснить отношения с самим Рейнаром, а не приходить утром ко мне.

— Вы полагаете, я не выясняла?

— Полагаю, он не дал вам ответа, который хотелось услышать.

Удар достиг цели. Сесилия опустила руки и медленно разгладила манжету.

— Осторожнее, Элиза. Одна ночь ещё не даёт вам права считать себя знатоком его ответов.

— Я и не считаю. В отличие от вас, не заявляю прав на человека только потому, что знаю дорогу в его спальню.

Её лицо осталось спокойным, но голос стал холоднее:

— Вы вошли туда в ночной рубашке.

— С отчётом.

— И, несомненно, упали на кровать, споткнувшись о хозяйственные счета.

Мне нечем было возразить, не выставив случившееся ещё более нелепым. Я подняла подбородок.

— Если пришли оскорблять, говорите прямо. Не тратьте утро на изящные обороты.

Сесилия внимательно посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло удивление, почти такое же, как в день нашей первой встречи. Она снова ожидала увидеть тихую деревенскую лекарку, которая покраснеет, опустит голову и позволит более опытной женщине определить её место.

— Хорошо, — произнесла она. — Рейнар поцеловал вас не потому, что внезапно обнаружил вечную любовь. Он ревнует к доктору и терпеть не может проигрывать. Джулиан заинтересовался вами — и вы сразу стали для Рейнара желаннее. Так он устроен.

Слова причинили боль именно потому, что в них могла быть правда.

— А зачем вы поцеловали его за ужином? — спросила я. — Тоже потому, что я стала желаннее?

Сесилия поджала губы.

— Я не скрываю ревности.

— Значит, в этом мы отличаемся. Вы считаете откровенность оправданием любого поступка, а я — только признанием причины.

— Какая правильная мысль. Запишите её в отчёт.

— Обязательно. Рядом с расходом розового масла.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом Сесилия неожиданно рассмеялась — коротко и зло, но почти искренне.

— Теперь понимаю, почему вы его занимаете. Под тихим голосом прячутся зубы.

— Я выросла в лесу. Там без них трудно.

Улыбка исчезла с её лица.

— Тогда послушайте женщину, которая знает Рейнара дольше. Он умеет заставить поверить, что смотрит только на вас. Запоминает любимый запах, замечает новое платье, слушает так, словно ваши слова важнее государственных дел. Потом пугается собственных чувств и делает больно первым. Вы уже видели это за ужином. Увидите снова.

— Возможно.

— И всё равно останетесь?

— Это решать мне.

— А доктор?

— Тоже не ваше дело.

Сесилия подошла ближе. Между нами осталось меньше шага.

— Вы принимаете его подарки, позволяете ухаживать, а ночью приходите к Рейнару. И после этого считаете меня порочной женщиной?

— Я не обещала любви ни одному из них. Джулиану прямо сказала, что не могу ответить взаимностью. Рейнару не обещала ничего вовсе. — Я выдержала её взгляд. — А что обещал вам Рейнар?

На этот раз она не нашла мгновенного ответа. Тишину нарушили шаги. Ручка смежной двери повернулась, и вошёл Рейнар. Он был полностью одет для дороги: тёмный сюртук, высокие сапоги, перчатки в руке. Волосы ещё оставались влажными после утреннего умывания. Увидев Сесилию возле меня, он остановился. Взгляд сразу стал настороженным.