Книга Сердце проклятого принца, страница 105 – Кристин Бах

— Я велел вам оставить Элизу в покое.

— Ты велел мне выйти из спальни, — поправила Сесилия. — Здесь, насколько я понимаю, её комнаты. Или за ночь они тоже стали твоими?

Рейнар перевёл взгляд на меня.

— Вы в порядке?

— Я способна поговорить с леди Сесилией без вашей защиты.

— Я и не сомневался в вашей смелости.

— Тогда не вмешивайтесь.

Он сжал перчатки, но остался у двери. Сесилия усмехнулась.

— Какая перемена. Ещё вчера ты пытался решить, кому позволено дарить ей книги. Сегодня уже исполняешь распоряжения.

— Я не давал вам права обсуждать то, что произошло ночью.

— А мне не требовалось право, чтобы увидеть.

— Уходите, Сесилия.

— Разумеется. Вы ведь уже выбрали, с кем завтракать.

Она направилась к двери, но возле Рейнара остановилась.

— Только не обманывай её дольше, чем обманывал меня. Если решил сменить женщину, найди смелость сначала закончить прежнюю связь.

В его лице что-то дрогнуло. Сесилия не дождалась ответа, вышла в его гостиную и закрыла дверь со своей стороны. Мы остались вдвоём. При дневном свете Рейнар снова выглядел хозяином Эшворта, а не мужчиной, лежавшим надо мной в темноте. Только его взгляд время от времени опускался к моим губам.

— Я хотел поговорить, — начал он.

— Сначала поговорите с ней.

— Элиза…

— Она права хотя бы в одном. Нельзя требовать от меня ответа о Джулиане, пока Сесилия входит в вашу спальню без стука.

Рейнар побледнел, но не стал оправдываться.

— Я поговорю.

— Не ради меня. Ради женщины, отдавшей вам семь лет.

Он коротко кивнул. Возле порога задержался и посмотрел на незапертую дверь.

— Вы оставили её открытой.

— Забыла.

— Хотите, чтобы я закрыл?

Я должна была ответить утвердительно. Вместо этого посмотрела на него и произнесла:

— Когда уйдёте.

Рейнар понял всё, что я не сумела сказать прямо. Он прошёл в свои комнаты и тихо притворил дверь, не поворачивая ключа.

Октябрь вошёл в Эшворт тихо. Сначала пожелтели липы возле озера. Потом утренний туман перестал рассеиваться к завтраку, садовые дорожки укрыли мокрые листья, а в спальне пришлось разжигать камин ещё до рассвета. Оранжерейные растения перенесли под стекло. В лазарете прибавилось простуженных, на кухне начали сушить яблоки и готовить бочки для засолки мяса.

Прошёл почти месяц после ночи, когда я впервые открыла смежную дверь.

Рейнар сдержал обещание ждать. По крайней мере, не спрашивал снова, какую жизнь я выбрала. Он больше не устраивал проверок с драгоценностями и не смеялся над деревенскими привычками. За столом держался сдержанно, иногда почти холодно. Если мы встречались в библиотеке, здоровался и уходил к другим полкам. Если приходил в лазарет, говорил только с сестрой Агнес.

Это должно было принести облегчение. Вместо него возникла пустота. Я скучала по нашим спорам, по внезапным улыбкам и даже по невозможной уверенности, с которой он брался за любое дело. Иногда слышала ночью шаги в саду и подходила к окну. Рейнар по-прежнему проверял караулы. Теперь он ни разу не поднимал голову к моим окнам.

Сесилия оставалась в Эшворте. Они вместе выезжали верхом, принимали соседей и обсуждали столичные новости. Я не знала, продолжала ли она приходить в его спальню. Иногда за смежной стеной до глубокой ночи звучали голоса, иногда стояла тишина, но спрашивать я не собиралась. Я научилась уходить в кабинет леди Элеоноры до того, как воображение принималось дорисовывать то, чего я не видела.