Книга Сердце проклятого принца, страница 157 – Кристин Бах

— Розвуды, — произнёс Рейнар. — Этот знак принадлежал дому Розвудов.

— Принадлежит, — поправила я. Голос прозвучал тише, чем хотелось. — Дом ещё не исчез.

Рейнар поднял на меня глаза.

— Элиза…

— Мур — фамилия Норы. Она дала её мне, когда увезла из родового поместья. Моё полное имя — Элиза Марианна Розвуд. Я единственная дочь лорда Эдмунда Розвуда и леди Амалии Вэрн. Единственная законная наследница.

Я положила папку на стол и раскрыла документы. Рейнар не перебивал. Читал печати, даты и подписи, пока я рассказывала о смерти родителей, родственниках, слишком быстро поделивших опеку и имущество, ночном бегстве и десяти годах в лесу.

Слова давались трудно. Я привыкла помнить отдельными картинами: руку Норы, зажавшую мне рот, чтобы я не заплакала в карете; огни родового дома за деревьями; новое серое платье деревенской девочки; ножницы, которыми кормилица обрезала мои длинные детские локоны. Произнося всё вслух, я впервые соединяла картины в одну историю.

— Они хотели моей смерти, — закончила я. — Возможно, хотят до сих пор. Седрик знал, кто я. Поэтому так настойчиво добивался брака. Получив мою руку, он получил бы возможность требовать земли Розвудов.

Рейнар молчал так долго, что страх начал подниматься из глубины живота. Теперь он видел не лесную целительницу. Перед ним стояла наследница древнего рода, за которой тянулись богатство, исчезновение, спорные земли и враги. Для человека его положения это могло оказаться подарком или обузой — в зависимости от расчёта.

— Скажи что-нибудь, — попросила я.

Он бережно положил медальон на стол.

— Почему ты несла это одна десять лет?

Я растерялась.

— Ты разве не хочешь спросить о землях? О моих родственниках? О том, сколько людей могут оспорить наследство?

— Спрошу. Завтра или через неделю, когда это понадобится для твоей безопасности. Сейчас я хочу знать, почему десятилетней девочке пришлось жить так, будто её существование было преступлением.

В его голосе появилась ярость — не против меня. Рейнар смотрел на детский портрет внутри медальона, и пальцы его сжались.

— Нора спасла меня.

— Да. И была вынуждена делать это одна.

Он отвернулся к огню, взялся рукой за каминную полку. Несколько мгновений молчал, овладевая собой, затем снова посмотрел на меня.

— Ты боялась рассказать мне?

— Боялась, что всё изменится. Что ты увидишь не меня, а наследницу с землями, деньгами и удобным для союза именем.

— Я вижу женщину, которую люблю, — ответил Рейнар.

Слова прозвучали спокойно и просто. Именно поэтому я не сразу поняла их смысл.

— Я полюбил тебя, когда считал Элизой Мур. Женщину из маленького лесного дома, которая ругалась из-за испорченных бинтов, носила травы в карманах и смотрела на меня так, словно моё мнение не имеет никакого значения. Имя Розвуд не прибавило к моей любви ничего. Только добавило людей, которым придётся объяснить, что к тебе больше нельзя прикасаться.

Сердце билось так сильно, что в груди стало больно. Глаза защипало, и на этот раз я не сумела сердито сморгнуть слёзы. Слишком долго запрещала себе называть чувство настоящим именем, словно непризнанная любовь могла ранить меньше.

Рейнар провёл большим пальцем по моей щеке, стирая первую слезу. Он не спрашивал об ответе и не торопил меня, но молчать после его признания стало невозможно.