Книга Непристойное положение, страница 49 – Вэл Килмер

— Я не могу отпустить тебя. Пойми, — пробормотал Оливер. — Я всегда должен знать где ты.

— Зачем?

— Я так мало приобрел. — Душевная боль рвалась на глаза слезами. — Так мало. А в конце потерял слишком много.

Свесив голову, он затрясся от рыданий.

Как и сказала Изабелла, сердце его покрывала корка от боли утраты, а не из понятий долга, чести, и уж тем более амбиций.

Он услышал как шуршат ее юбки, а потом ее запах словно объял его, и следом он оказался в ее теплых объятиях.

— Я видел много смертей, — продолжал он пьяно бормотать. — Она не страшна, когда она чужая. Чужая боль меня не касается. Но когда боль и смерть касаются меня!.. Я бы не хотел. Не хочу.

Она гладила его по волосам, прижимая голову к себе. Щекой он чувствовал мягкую грудь и нежную кожу. Спутанные алкоголем мысли перескакивали одна на другую.

Он поднял голову, чтоб посмотреть Изабелле в глаза. Может, он найдет в них что-то, что освободит его от боли?

— Ты просто бессовестно упал духом, — сказала Изабелла.

Он кивнул, безотрывно глядя на ее губы. А потом поцеловал. просто чтобы снова ощутить их, и близость ее, как ночью в хижине. Где физическая боль от раны затмила душевную.

— Я тебя люблю, — сказал Оливер, оторвавшись от нее. — Но я совсем разбит. Как чертов Порт-Ройал. Тебе нужен Кингстон. Он тебе под стать.

— Ты будешь гореть в Аду за то, что рано себя хоронишь.

Он хрипло рассмеялся злым смехом.

Но Изабелла оставалась серьезной. Она мягко надавила ему на плечи, — ранение кольнуло, но он не отстранился, — вынудила сесть, а потом лечь на пол.

Он молча смотрел, как она поднимает юбки, садится сверху, а затем склоняется к нему. Тяжесть ее тела была такой приятной, и буквально распалила его.

— Не надо Иза.

— Я подумала, если ты сам не можешь, то я могу соблазнить тебя.

Теперь уже она поцеловала его. Ее язычок проник в его рот, лаская. Руками он провел по ее спине снизу до самых лопаток до голой кожи, которую не скрывало платье.

— Я пьян.

— Да.

Снова поцелуй теперь еще более долгий и настойчивый. В его воображении все еще билась Леди Изабелла Пакстон чинная и сытая с квартеронкой Изабеллой Сантуш, которая живет с ним как любовница, давая повод всем, кто злословил, убедиться в том, что бравый губернатор не устоял перед «правом садовника».

Ни один образ не успел победить, потому что в дверь постучали.

Изабелла вскинулась. Оливер повернул голову.

Нэнни, прожившая достаточно долго, и заставшая его сожительство с Марией, совершенно бесстрастно смотрела на них и вежливым голосом сказала:

— Этой ночью будет страшный ураган. Надо подготовиться.

Весь день небо над Кингстоном стояло тяжёлое, словно налитое свинцом. Воздух сделался плотным, липким, и даже тени не спасали от духоты. Изабелла сидела у окна в своей комнате, глядя на гавань, где корабли застыли с убранными парусами — будто тоже ждали.

Ветер менялся. С моря потянуло холодом, неожиданным для этих широт, слуги заколачивали ставни в нижних этажах.

— Надо позаботиться об освещении, мисс, — сказала Нэнни, внося в комнату зажжённую лампу. — Мистер Вентворт велели сказать, чтобы вы не выходили. И окна держите закрытыми.

— А он сам?

— Внизу, распоряжается. Отправил слуг за питьевой водой. Ох, что-то будет, — перекрестилась она. — Лишь бы не как в тот раз, когда от города камня на камне не осталось.