Книга Непристойное положение, страница 50 – Вэл Килмер

— Послушай-ка…

— Да?

— То что ты тут видела.

— А что я видела?

— Я про мистера Вентворта и себя.

— Ах да. В кои-то веки! Наконец-то. А то я в последний раз видела его лет девятнадцать, а то и двадцать назад. — Нэнни пошла к двери.

— Как не видела? Нэнни, ты от старости с ума сошла? Что значит наконец-то?

— Это значит, что после смерти твоей матери в доме находился призрак. Но наконец кажется вернулся хозяин.

Улыбнувшись, она вышла.

Вот так значит? Порт Ройал не выдержал тряски, но руины еще доживали. Также и Оливер. Внутри все разрушено, сверху натянута благочестивая оболочка…

Она обняла себя за плечи, закрыла глаза, вспоминая его поцелуй. Хотя платье он зря порвал конечно, но впрочем, ее это несколько взбудоражило.

Надо же как аукнулась ей пустая болтовня о том, что она возможно поедет к Хардинг. Леди даже и не знать не знала, что Изабелла думает напроситься к ней в компаньонки. и Оливер принял ее поиски подходящей шляпки за сборы чемоданов.

Она рассмеялась.

Но очень скоро стало не до веселья. Первый удар ветра сотряс стены около полуночи. Изабелла не спала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и слушала, как за окном нарастает гул — не вой, не свист, а именно гул, низкий и угрожающий, будто океан вздумал заговорить человеческим голосом.

Дождь хлынул стеной. Ставни ходили ходуном.

А потом раздался треск — что-то рухнуло во дворе. Дерево значит не выдержало. Жаль. Маленькой она качалась на качеле подвешенной к его ветке.

Она нащупала на столике свечу, но огнива не было.

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге, освещённый слабым отблеском дальней лампы, возник Оливер.

— Иза!

— Я здесь, — отозвалась она, и её голос дрогнул.

Он вошёл, за дверью остался слуга с фонарём.

— Часть крыши сорвана, — сказал Оливер, подходя к ней. — В восточном флигеле вода. Весь второй этаж заливает. Идём.

— Куда?

— Ко мне. Там надёжнее.

Она хотела возразить — слишком легко, слишком просто он это сказал, будто между ними не было ни петуха, ни её обнажённой насмешки, ни его хлопнувшей двери. Но в этот миг за окном снова громыхнуло, и дом содрогнулся до основания.

— Хорошо, пойдем.

Она вышла в коридор, и он взял её за руку крепко и не спрашивая позволения.

Его комната находилась в противоположном конце здания, за толстыми стенами, выходившими не на наветренную сторону. Оливер зажёг свечи от фонаря, который держал слуга, и отпустил того.

— Если понадобитесь, сэр, я внизу, — сказал слуга и исчез.

Они остались одни.

Комната была просторной, почти аскетичной. Массивный дубовый стол, заваленный картами. Широкая кровать под балдахином, застеленная тёмным покрывалом. И запах — табака, моря, кожи — тот самый запах, который Изабелла помнила с детства.

— Садись, — сказал Оливер, указывая на кресло. — Я принесу вина.

— Не надо.

— Ты дрожишь.

— Это от ветра.

В его взгляде читалось что-то, чего до сих пор она как будто бы не видела — тяжёлое, усталое, почти обречённое. Со вздохом она села, как он велел.

— Зачем ты приехала на казнь?

— Меня удивило, что ты решил вздернуть этих женщин. Я подумала — как так? А слово? Да и в положении обе. А вообще я приехала в город искать работу.

— Ну-ну.

Изабелла подняла голову. Ветер завывал за стенами, ставни вздрагивали, но здесь, в этой комнате, было затишье — странное, обманчивое, как перед битвой.