Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 12 – Ядвига Троя

(*Алчевский обращается к Анне сообразно ее титулу баронессы — “Ваше Благородие”. Ранее метрдотель называл его самого “Ваше высокоблагородие”, что, согласно Табели о рангах, соответствует его званию капитана-лейтенанта. Слуги обращаются к своим хозяевам “ваше благородие” вне зависимости от их статуса.)

За мостом городской пейзаж резко изменился: улицы стали извилистыми и неухоженными, дворы-колодцы обличали ветхость домов, стены которых зияли язвами отвалившейся штукатурки.

Сквозь разбитое каменное мощение к свету рвались сорняки. Распространяя удушающий смрад разложения, то тут, то там встречались кучи мусора с копошащимися в них наглыми крысами. А ветер с реки трепал отрывные ярлыки объявлений о поиске временных горничных и поденных рабочих.

Анна ненадолго остановилась, чтобы перевести дух: холщовая сумка с продуктами из мелочной лавки* оттягивала руку и причиняла боль. Закат подернул нищие задворки тем же розовым цветом, что и весь остальной город.

(*Мелочная лавка — формат лавки, где горожане невысокого достатка на рубеже XIX–XX вв. могли приобрести товары первой необходимости: от хлеба до керосина.)

Когда кожа на ладонях перестала саднеть, девушка продолжила свое шествие. Воспоминания о потрясающе красивых весенних цветах, что она видела сегодня, навевали на Анну безотчетную тоску. Ее уныние усугубляли проплывавшие мимо грязные окна, равнодушные лица и доносящаяся издалека отборная брань.

— Кто это тут у нас? О, да это же Ее Благородие дочь Барона Голозадова собственной персоной! — услышала она глумливое подтрунивание, лишь только повернув за угол.

Анна узнала бы этот голос даже с закрытыми глазами. Хозяин лабаза* на первом этаже их дома. Раньше она иногда покупала там продукты, но раз за разом мужчина встречал ее все более сальными шутками, и она перестала туда ходить.

(*Лабаз — устар. — небольшой продуктовый магазин.)

— У тебя там пупок не развязался, тащить такую тяжесть? Неужели селедка в моем лабазе такая невкусная, что тебе противно положить хоть кусочек в свой красивый роток?

Мужчина, который стоял, вальяжно облокотившись о дверной косяк у входа в свою лавку, похотливо сверкнул глазами при виде Анны. Впрочем, это происходило всякий раз, когда она шла мимо.

Глядя строго перед собой, девушка ускорила шаг. Она давно перестала реагировать на этого вульгарного человека. Однако, унижение, через которое ей пришлось пройти сегодня, вероятно, обострило ее чувствительность, и сердце Анны наполнилось обидой.

Наконец, она вошла в парадную и глубоко вздохнула, тотчас осознав, какой это был длинный и утомительный день.

С утра управившись по хозяйству и даже успев поработать над кружевом, Анна вышла из дома в полдень, облаченная в свой лучший наряд, однако, теперь, с сумкой, полной продуктов, в одной руке и краем подола своего шелкового платья в другой, девушка чувствовала себя клоуном в нелепом гриме. Ступив на лестницу, она услышала знакомый голос. Это была госпожа Скоропекина, жена управляющего доходным домом, который вместе со своим семейством тут же и квартировался.

— Ох, окаянный, что творит, что творит! Мне кажется, твой отец снова буянит. Поторопись, Аннушка, скорее! — воскликнула женщина, для пущей убедительности выпучив глаза.