Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 15 – Ядвига Троя

— Ну зачем ты сразу о дурном? — с благостной улыбкой на лице мягко возразила Ольга, в ее словах звучал намек на искреннее участие в судьбе пасынка. — Сергею, в любом случае, пора бы жениться. Что же плохого в том, что он получит в жены члена царской фамилии?

В ответ Гаврила Иванович усмехнулся:

— Пожалуй, ты права, душа моя.

Зачарованно глядя в красивое, не по годам привлекательное лицо супруга, Ольга, казалось, погрузилась в транс. С тех пор, как она по уши влюбилась в Гаврилу Солодовникова весной своего семнадцатого года, он затмил для нее небо и звезды.

В ее жизни больше не было ничего важнее, чем мужчина, которого она полюбила. Ни возраст, ни разница в социальном положении, ни противление семьи, ни даже то, что он уже был женат, не могли помешать ее страстной любви. Ольга была готова продать душу дьяволу, лишь бы обладать им, и она это сделала.

— Дам вам совет, дитя. Используйте свою привлекательную внешность, чтобы очаровать общество. Красота — это оружие, перед которым мало кто может устоять. — полушуткой тихо напутствовала свою подопечную графиня Брюс, прикрыв нижнюю часть своего лица веером, аксессуаром столь же архаичным, как и ее опыт посещения балов.

Анна стояла в центре бальной залы в окружении множества глаз, с любопытством устремленных на нее. Лицо девушки было бесстрастным, как у статуи, насыщенно-синий атлас платья и ослепительный блеск бриллиантовых украшений резко контрастировали с белым мрамором ее кожи. При взгляде на нее создавалось впечатление, будто ей предстояли похороны, а не помолвка. Гордая осанка и непринужденная грация, с которой она двигалась, явно свидетельствовали, что перед гостями явилась не какая-нибудь простолюдинка, чудом раздобывшая одежду и драгоценности, чтобы проникнуть на бал.

Со сдержанной улыбкой оглядев сверкающий золотом и мрамором зал, Ее Сиятельство теперь уже строго прошипела Анне:

— И помните, баронесса, будущее семьи Беннигсен зависит от успеха этого предприятия.

Старая графиня ощутила легкий укол совести, когда вспомнила о сомнительных методах, которые ей пришлось использовать, чтобы убедить несговорчивую деву явиться на бал. Стоило учитывать, что в ее жилах также текла кровь Нарышкиных, а значит, упрямство и гордость были значительными составляющими характера этой девицы.

— Пожалуйста, только сдержите ваше обещание, сударыня, — сказала Анна, обернувшись и посмотрев на графиню в упор. Этот жест был полон решимости, но без вызова, ее взгляд являлся воплощением искренности и отчаяния.

Под угрозой оказалась небольшая пенсия, положенная ей императором, когда Анна объявила Екатерине Алексеевне, что вовсе не намерена более встречаться с Солодовниковым-Алчевским. Не выказав никаких признаков разочарования, графиня Брюс буднично сообщила, что девушка во что бы то ни стало должна появиться на балу, устраиваемом в честь дня рождения императрицы, и надлежащим образом исполнить свою роль, поскольку это было условием сохранения за ней назначенных выплат.

Анна пребывала в полнейшем смятении.

Внезапно и против воли оказаться в чуждой среде, где царили неписанные законы, строгая иерархия и крайне враждебное отношение к чужакам, было не просто унизительным, очевидное пренебрежение со стороны императора давало картбланш всем ее недоброжелателям. Можно было с уверенностью заявить, что при существующем положении дел шансов добиться благосклонности столичного бомонда у Анны было откровенно мало. Однако, император по какой-то причине счел необходимым поступить именно так, и, задетая за живое, девушка не посмела противиться его воле.