Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 16 – Ядвига Троя

Итак, ей предстояло изображать невесту Сергея Солодовникова-Алчевского перед всеми даже при полном осознании, что ее используют, а затем за ненадобностью, возможно уже навсегда, предадут забвению.

Встретившись с ней взглядами, Екатерина Алексеевна Брюс одобрительно кивнула:

— Непременно. Вы можете доверять слову, данному Его Величеством.

При этом сердце девушки наполнилось противоречивыми чувствами. С одной стороны, ее терзала крамольная мысль, что император мог быть намеренно жесток, дабы окончательно вымарать клеймо бесчестия из родословной царской фамилии, живым доказательством которому являлась она. С другой, слова графини о том, что этот спектакль с помолвкой может привести к улучшению ее положения, зажгли в Анне слабый огонек надежды. Она даже прониклась чувством благодарности к Ее Сиятельству за слова утешения и поддержки в свой адрес.

Девица оказалась совершенно неискушенной и в достаточной степени наивной, чтобы принять за чистую монету спонтанный блеф, который позволила себе Екатерина Алексеевна. Сообразив, что более всего она переживает о благополучии своих близких, графиня использовала это и не прогадала. Обеспокоенная тем, чтобы ее пенсия не была потеряна, даже в случае, если эта матримониальная авантюра пойдет прахом, юная баронесса твердым голосом заявила, что выполнит свои обязательства, если Ее Сиятельство сможет убедить императора гарантировать сохранение за ней выделенного содержания.

Внимательно выслушав девушку, Екатерина Алексеевна сочувственно заметила:

— Император не изменяет своему слову, и ему не чуждо милосердие. Если ваши разумные решения и последующие за ними действия помогут сохранить репутацию и достоинство великой княгини Елизаветы Николаевны, пенсия может быть даже увеличена. И кто знает, дитя, если удача будет на вашей стороне, вы сможете в значительной степени улучшить положение своей семьи.

По мере того, как она говорила, голос графини становился все тише — бледный вид дочери отвергнутой царевны, предметом торга с которой явились такие гроши, разбил ей сердце. Несмотря на то, что именно она использовала пенсию, как инструмент давления, страдания этого чистого создания ее вовсе не радовали.

И теперь, стоя посреди толпы незнакомцев, ожидающих, что она оступится, пусть ради малого, но шанса на лучшую жизнь Анне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не выдать своей неуверенности и волнения.

— Спасибо, сударыня. — глубоко вздохнув, она кивнула графине, как заклинание повторяя себе, что должна быть сильной и предприимчивой ради возрождения семьи Беннигсен из пепла.

Выразив свою благодарность, девушка вновь обратилась к незнакомой обстановке, представшей перед ней.

Ведомая грациозными и уверенными движениями большого, но гибкого тела молодого офицера, она кружилась под мелодию вальса среди прочих пар, заполонивших огромную залу. Каждый поворот в его исполнении был легким и выверенным, а каждый шаг отличался предельной точностью и равновесием.

С изумлением наблюдая подобное умение, поначалу Анна ожидала, что он пошатнется или собьется с ритма, но, судя по всему, мужчина невероятно органично ощущал себя в танце. Он держался в уже знакомой ей манере сдержанного спокойствия, которое сквозило уверенностью на грани высокомерия, как будто па глиссад — это самая естественная вещь в жизни любого военного моряка.