Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 21 – Ядвига Троя

— Слушай, Барон Голозадов, может, тебе заняться поиском следующего клиента? Отчего бы не устроить торги? Получишь щедрые комиссионные...

Сопровождая свои слова многозначительными ухмылками и непристойными жестами, компания продолжала глумиться над униженным отцом.

Осмеянный барон, чье лицо побагровело от ярости, дал выход своему отчаянию, пнув деревянный ящик, стоявший у входа. Звон бьющихся стеклянных бутылок разом пресек поток скабрезностей.

— Негодяи! Как смеете вы в подобном тоне говорить о моей дочери! — заорал Беннигсен. Когда он выбежал из лабаза, его разум пылал от обиды и гнева.

В голове Ивана Карловича всплыл момент подписания им купчей на шахту по выработке серебра, которое на поверку оказалось мышьяковым колчеданом. Приобретение, прочившее миллионные прибыли, не принесло ничего, кроме разочарования и полного разорения. Потеря жены, гнев императора, а теперь еще и бесчестие дочери тяжким бременем давили на его плечи.

Он клял на чем свет стоит мошенника, который сплавил ему пустой рудник в Хопунвааре, и бессердечных членов императорской фамилии, которые лишили титула и вымарали из семейного древа своего отпрыска. Барон еще надеялся восстановить положение семьи Беннигсен, выдав свою дочь замуж за какого-нибудь влиятельного царедворца, но и этим планам, судя по всему, нынче не суждено было сбыться.

В прошлом, скрываясь от гнева императора, они с супругой перебрались в Истевонию, где родилась их дочь, и вернулись домой лишь только после его смерти, когда на престол взошел брат Ольги, Николай Александрович, который проявил милосердие, даровав семье сестры дом и средства для начала новой жизни. Хотя стремления барона к восстановлению статуса его фамилии не были удовлетворены, он был благодарен новому императору за щедрость.

Ольгу хватил удар, и она умерла, так и не оправившись от потрясения, когда они потеряли все, что у них было. Несмотря на то, что смерть его сестры стала результатом трагического стечения обстоятельств, император возложил всю ответственность за нее на барона. Вероятно, бессердечие он унаследовал от своего отца.

По мере взросления Анны, у Беннигсена появилась и крепла надежда на то, что в будущем все еще может измениться.

Подумав о дочери, он решительно отринул наговоры и расправил плечи. Вновь ощутив прилив сил, мужчина повернул за угол и увидел ее собственной персоной.

Субботний вечерний аншлаг в “Медведе”*, усугублялся скорым закрытием заведения на летний сезон, и гарантировал максимальное количество любопытных глаз, устремленных на их скромную компанию. Когда Федор Карлович, обыкновенно избегавший шумных мест и всем развлечениям предпочитавший времяпрепровождение со своей любимой супругой Адалиндой Адольфовной Эриксон, пригласил его нынче на ужин, Сергей сразу понял, что адмиралом движет на гастрономический интерес.

(*”Медведь” — один из самых популярных в среде театральной богемы и высшей знати Петербурга ресторанов русской кухни на рубеже 19–20 вв., располагался по адресу: ул. Большая Конюшенная, дом 27. Теперь там находится Театр Эстрады им. А.Райкина.)

Войдя в вестибюль ресторана, офицеры бодро выпили по рюмке водки, любезно поданной им на подносе чучелом огромного бурого медведя. Шумно втянув носом воздух, Алчевский вернул пустую рюмку на поднос, подмигнув глазом мишке, тот подмигнул в ответ, и губы молодого человека дернулись в чуть заметной ухмылке. Охваченный черт знает откуда взявшимся приятным возбуждением, напару со своим маститым спутником он шагнул в обеденный зал.