Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 44 – Лилия Тимолаева

Не потребовал отменить передачу собственности.

Он сделал умнее.

Попросил оставить мне право называться хозяйкой, лишив меня возможности хозяйничать.

— Что ему нужно доказать?

— Что без временного управления имуществу или интересам третьих лиц грозит существенный вред.

— А мне?

— Что вы действуете разумно и способны управлять домом самостоятельно.

Я рассмеялась.

Макар Ильич поднял брови.

— Что смешного?

— Федор говорил, что через месяц я пойму стоимость своего решения. Похоже, ждать ему надоело.

Княжеская контора ответила на требование Макара Ильича в тот же день.

Отказом.

Формально вежливым.

Очень длинным.

И совершенно бесполезным.

Они считали все документы, необходимые новому собственнику, переданными полностью. Внутренние книги княжеской конторы называли коммерческой информацией, не относящейся к моему имуществу. Сведения о движении денежных средств до даты развода также объявлялись делом прежнего владельца.

Что касается резерва, формулировка была особенно аккуратной:

«Указанные суммы являлись частью общего денежного оборота собственника и не составляли отдельного имущества доходного дома».

Макар Ильич прочитал ответ дважды.

— Ожидаемо.

— Но в их собственной книге написано иначе.

— Поэтому книгу бережем.

— А в суде она пригодится?

— В споре об управлении домом — да.

— Почему?

— Потому что Федор утверждает, что финансовые трудности объекта возникли из-за ваших действий. Мы покажем, в каком состоянии вам фактически передали хозяйство.

— И тогда суд заставит его вернуть деньги?

— Нет.

— Вы умеете испортить приятный момент.

— Зато потом мои клиенты реже разочаровываются.

Я вернулась на Верейскую ближе к вечеру.

Степан уже знал о суде.

Не от меня.

— Кто рассказал?

— Посыльный видел Савельева возле ворот.

— Посыльный рассказал Савельеву содержание судебного документа?

— Савельев умеет задавать вопросы.

— А посыльный не умеет молчать.

— Тоже верно.

Я прошла в контору.

— Что говорят в доме?

— Пока ничего хорошего.

— Конкретнее.

— Что князь хочет вернуть дом.

— Не хочет.

— Люди не разбирают формулировки.

— Придется объяснить.

— Опять во дворе?

— Нет. Пока нечего объяснять. Суд через три дня.

Степан положил передо мной ответ из городского реестра по Недолину.

Я открыла.

Договор был зарегистрирован.

Полностью.

С указанием права на всю галерею.

И дополнительное соглашение о продлении тоже.

— Значит, галерея потеряна, — сказал Степан.

— Не потеряна. Она принадлежит дому.

— Пользоваться нельзя.

— Пока действует договор Недолина.

— Еще почти четыре года.

— Знаю.

Это был неприятный удар.

Я надеялась хотя бы на ошибку в регистрации.

Не повезло.

Семь новых договоров придется прекращать.

Деньги возвращать.

Людей переселять, если удастся найти им другие помещения.

И все это Федор принесет в суд как доказательство моей некомпетентности.

— Зовите Марфу и остальных.

Степан тяжело сел.

— Сейчас?

— Чем дольше тянуть, тем хуже.

В этот раз разговор прошел спокойнее.

Не потому, что люди обрадовались.

Марфа была зла.

Переписчик потребовал вернуть деньги немедленно.

Мастер хотел знать, кто оплатит перенос его стола обратно.

Учительница сказала, что уже назначила занятия и теперь ей придется объясняться с родителями учеников.

Каждый имел право быть недовольным.

Я вернула все платежи.