Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 47 – Лилия Тимолаева

— Это не ответ.

— Вместе с домом ты получила весь будущий доход.

— Который жильцы уже заплатили тебе.

— По действующим договорам.

— А резерв?

— Был частью оборота конторы.

— Тогда почему ты назвал его переданным мне?

— Потому что экономически он вошел в стоимость того, что ты получила.

Я даже не сразу нашлась, что сказать.

— Это очень удобно.

— Это правда.

— Нет. Правда — это когда деньги лежат на моем счете или в кассе дома. А когда они лежат у тебя, но ты объясняешь другому человеку, что передал их мне, это называется иначе.

Федор спокойно выдержал мой взгляд.

— Ты собираешься обвинять меня?

— Пока задаю вопросы.

— Тогда задавай через поверенного.

— Ты сам пришел.

Он откинулся на спинку стула.

— Пришел предложить остановиться.

— В чем?

— В этом бессмысленном споре.

— А заявление в суд?

— Отзову.

Я посмотрела на него.

— При каком условии?

— Ты прекращаешь попытки оспаривать старые распоряжения конторы и принимаешь профессионального управляющего.

Вот зачем он пришел.

— Кого?

— Не моего человека, если тебя это беспокоит. Суд может выбрать из городского списка.

— На какой срок?

— Полгода.

— Очень щедро.

— За полгода ты поймешь, как устроено хозяйство. Потом управляй сама, если желание останется.

— А резерв?

— Не трогаешь.

— Недолин?

— Соблюдаешь его договор.

— Остальные неизвестные соглашения?

— Все существенные документы переданы.

— Галерею тоже считали существенной?

Федор чуть нахмурился.

— Договор лежал в центральной конторе.

— А мне сказали, что все договоры находятся в доме.

— Ошибка служащих.

— Удобная.

— Ты снова пытаешься сделать из обычной хозяйственной небрежности заговор против себя.

— Я ничего не делаю. Ты сам пришел просить меня отказаться от вопросов.

— Я пришел не просить.

— Тогда зря потратил время.

Он замолчал.

Из соседней комнаты не доносилось ни звука.

Степан умел подслушивать профессионально.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал Федор.

— Эту фразу я слышала в день развода.

— И с тех пор успела подтвердить.

— Чем?

— Открыла помещения, не проверив права на них.

Это попало точно.

— Да.

— Отказалась от надежного арендатора, который готов был дать деньги вперед.

— Да.

— Заставила людей платить за комнаты по дням, будто это постоялый двор.

— И они платили.

— До тех пор, пока галерею не закрыли.

— Галерея закрыта из-за договора, который твоя контора мне не передала.

— Ты должна была проверить.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Я потребовала показать все договоры до развода.

Федор ничего не сказал.

— Помнишь?

— Помню.

— Ты сказал, что они находятся в доме.

— Я исходил из обычного порядка хранения.

— Очень удобно.

— Прекрати повторять это слово.

— Тогда перестань создавать удобные для себя обстоятельства.

Он подался вперед.

— Я двенадцать лет видел, как ты принимаешь решения.

Вот теперь разговор стал личным.

— И как же?

— Ты могла прийти в контору и потребовать снизить плату человеку, которого едва знала. Могла устроить сцену из-за семьи, которую собирались переселить. Могла спорить о ремонте, в котором не понимала. Потом месяцами вообще не интересоваться домом.

Я не перебила.

Не потому, что соглашалась.

Потому что это было первое честное описание прежней Аксиньи из его уст.

— Ты никогда не хотела заниматься управлением, — продолжил он. — Тебе хотелось вмешиваться, когда что-то задевало тебя лично.