Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 45 – Лилия Тимолаева

Не из общей кассы дома, а из отдельно сохраненных средств, как и обещала.

Перенос вещей оплатила сама.

Троим предложила другие варианты.

Переплетчик остался в своей секции подвала, его спор вообще не касался.

Переписчику удалось отдать свободные часы во второй комнате над лавками.

Марфе я предложила использовать мою контору два вечера в неделю после окончания работы.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— А вы где будете?

— В своей квартире.

— Вы меня пустите сюда с заказчицами?

— До тех пор, пока не найдем другое помещение.

— Бесплатно?

— Вы уже потеряли время из-за моей ошибки.

Она задумалась.

— А зеркало?

— Принесем.

— Стол?

— Есть.

— А шкаф?

— Вот шкаф не отдам.

Марфа впервые за разговор улыбнулась.

— Жадная.

— Практичная.

— Ладно. На два вечера соглашусь.

Это не возвращало доход галереи.

Но хотя бы не оставляло людей совсем без того, что я успела им пообещать.

Когда последний ушел, Степан подвел итог:

— Теперь у нас меньше денег, закрытая галерея и суд.

— Очень поддержали.

— Я перечисляю.

— Еще городской сбор через двенадцать дней.

— Я специально не сказал.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я села за стол.

На нем лежало заявление Федора.

Сверху — копии документов, которые должна была объяснить в суде.

— Покажите мне все эти соглашения.

— Какие?

— Которые подписывала я раньше.

— Сейчас?

— Сейчас.

Степан вздохнул.

Но принес.

Первым оказался договор Варвары Егоровны.

Вторым — временное снижение платы женщине со второго этажа после смерти мужа.

Третьим — отсрочка Савельеву.

Четвертым — еще одна квартира на верхнем этаже.

Пятый договор я раньше не видела.

Семье разрешили платить меньше почти два года.

Причины в документе не было.

— Кто там живет?

Степан назвал жильцов.

Я пока знала их только по фамилии.

— Почему снизили?

— Не помню.

— Совсем?

— Аксинья Павловна, у меня тридцать четыре квартиры. Два года назад вы пришли с распоряжением князя. Я записал сумму и брал ее.

— Федор согласился?

— Подписал.

— Тогда почему теперь называет это доказательством моей безрассудности?

Степан посмотрел на меня.

— Потому что сейчас ему это выгодно?

Прекрасный ответ.

Только в суд его не понесешь.

Я достала тетрадь прежней Аксиньи.

— Это знаете?

Он посмотрел на обложку.

— Нет.

Я нашла запись про Варвару.

Показала.

Степан прочитал.

— Так вот почему.

— Вы не знали?

— Она мне сказала, что договорилась с князем.

— А на самом деле?

— Похоже, сначала посчитала сама.

Мы нашли запись про женщину со второго этажа.

Про Савельева.

Потом про пятую семью.

«Комната холодная с северной стороны. Ставка как за соседнюю несправедлива. Ф. не хочет снижать. Если уйдут, придется менять рамы. Дешевле оставить до работ».

Я перевела взгляд на Степана.

— Рамы меняли?

— Нет.

— Они до сих пор плохие?

— Не лучшие.

— Значит, снижение было логичным.

— Наверное.

— Не «наверное». Если квартира хуже соседней, одинаковая ставка неразумна.

— Вы мне это рассказываете?

Я откинулась на стуле.

— Простите.

— Вот теперь узнаю хозяйку.

— Какую?

— Которая после третьей книги начинает объяснять человеку, шестнадцать лет работающему в доме, где какие окна.

Я невольно рассмеялась.

— Заслужила.

Мы просидели почти два часа.

Картина складывалась неровная.

Некоторые решения прежней Аксиньи я бы тоже не приняла.

Одному жильцу она действительно простила слишком много.