Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 62 – Лилия Тимолаева

Ответ ее разозлил.

— Очень удобно говорить, когда у вас пятьдесят тысяч после развода.

Во дворе стало тише.

Вот это уже было личным.

Не тайна.

Размер выплаты обсуждали даже на заседании.

Но услышать сумму от жильца оказалось неприятно.

— У меня действительно есть деньги, — ответила я.

— Так отдайте.

Варвара вмешалась:

— С какой стати она должна из своих отдавать то, что князь получил?

— Потому что она хозяйка!

— А когда князь хозяйничал, его никто во дворе не видел.

— Мне от этого легче?

— Аксинья Павловна, — сказал Мирон Саввич, — никто не требует, чтобы вы разорялись. Но поймите и нас.

— Понимаю.

— Нет, — сказала женщина. — Не понимаете. Для вас это цифры.

Вот тут я рассердилась.

Не на нее.

На себя.

Потому что совсем недавно сама именно так и считала жильцов: тридцать четыре квартиры, шесть лавок, процент занятости, срок возврата, городской сбор.

А потом постепенно узнала Варвару.

Савельева.

Марфу.

Мирона Саввича.

И теперь цифры требовали вернуть себе деньги.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда без цифр.

Все притихли.

— Если бы я была на вашем месте и внесла почти годовую плату человеку, который через месяц передал дом другому владельцу, а потом увидела судебный спор между ними, мне бы тоже стало тревожно.

Женщина смотрела настороженно.

— Если бы мне в этот момент предложили нормальную квартиру и сказали, что можно забрать остаток денег, я бы как минимум подумала.

— Вот.

— Поэтому я не стану никого уговаривать остаться.

Варвара резко повернулась ко мне.

— Что?

— Каждый, кто имеет право расторгнуть договор, может это сделать.

— Так они все уйдут!

— Не все.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

— Тогда зачем разрешаете?

— Потому что я им не тюремщик.

— А дом?

— Дом должен быть таким, чтобы люди хотели здесь жить. Если единственный способ сохранить жильцов — удерживать их деньги или пугать потерей права на возврат, значит, у нас проблема хуже двенадцати пустых квартир.

Степан, стоявший у двери конторы, негромко сказал:

— Двенадцать пустых квартир тоже очень плохая проблема.

— Знаю.

— Просто напоминаю.

Марфа до этого молчала.

Теперь спросила:

— А если мы останемся, потом плату поднимете, чтобы закрыть дыру?

— По действующим договорам — нет.

— После окончания?

— Будем смотреть рынок, состояние квартиры и расходы. Как и должны.

Савельев усмехнулся.

— Опять бумаги.

— А вы хотели, чтобы я сказала «никогда ничего не изменю»?

— Я хотел услышать правду.

— Ее и слышите.

Кто-то сзади произнес:

— А князь другой дом предлагает дешевле.

Я повернулась на голос.

— Тогда вы вправе выбрать его.

Варвара окончательно рассердилась.

— Аксинья Павловна, вы их сейчас сами выгоняете.

— Нет.

— Очень похоже.

— Если я начну обещать людям невозможное только ради того, чтобы они не ушли сегодня, через месяц они будут ненавидеть меня больше.

— А сейчас будут любить?

— Это вообще не входит в договор.

Савельев засмеялся первым.

Потом еще несколько человек.

Даже Мирон Саввич улыбнулся.

Женщина, которая требовала вернуть деньги, осталась серьезной.

— Мне нужна сумма через десять дней.

— Я помню.

— И если поверенный скажет, что должны вы?

— Получите.

— Хорошо.

Она ушла к подъезду.

За ней двинулись еще двое.

Постепенно двор опустел.

Варвара осталась.

— Вы неправильно сделали.

— Возможно.

— Надо было сказать, что все будет хорошо.