Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 78 – Лилия Тимолаева

— Любовь уже была.

Ответ получился точнее любого признания.

Я не знала, любил ли он прежнюю Аксинью.

Возможно, когда-то да.

Но сейчас он не предлагал вернуть любовь.

Он предлагал новый договор на месте старого брака.

— И что будет иначе?

— Все существенные имущественные условия пропишем заранее.

— Я спрашиваю не о деньгах.

— А о чем?

— О двенадцати годах, которые уже закончились разводом.

Он помолчал.

— Мы оба будем понимать, чего хотим от этого союза.

— Очень романтично.

— Ты сама давно перестала вести себя как женщина, которой нужен романтический ответ.

Это задело сильнее, чем хотелось показать.

— Не путай способность считать деньги с отсутствием чувств.

— Не путаю.

— Тогда что именно тебе от меня нужно?

Федор впервые отвел взгляд к окну.

— Партнер.

— Жена или партнер?

— В нашем положении это одно и то же.

— Для тебя.

— Для общества тоже.

Вот оно.

После публичного суда, разорванной помолвки и вопросов к княжеской конторе ему нужен был не просто брак.

Ему нужно было закрыть историю.

Если бывшая жена добровольно возвращается, имущественный спор перестает выглядеть как спор.

Если я публично отказываюсь от претензий, вопросы к резерву становятся семейным расчетом.

Если женщина, которую он пытался отправить в Бережки, снова встает рядом с ним, никто не будет спрашивать, что именно происходило во время раздела.

И дополнительно он получает человека, который за несколько недель сумел заставить работающие площади приносить деньги, отбиться от внешнего управления и не развалить отношения с жильцами после двух серьезных ошибок.

Федор действительно пересмотрел оценку.

Только оценивал теперь не дом.

— После суда я стала удобнее?

Он едва заметно поморщился.

— Сильнее.

— Для сделки это одно и то же.

— Если хочешь говорить так — да.

Я встала и подошла к окну.

Во дворе Савельев принимал мешки для булочной. Один из жильцов что-то объяснял Степану возле арки. Женщина с девочкой вышли из второго подъезда.

Обычное утро.

Для них мой второй брак с Федором мог означать очень простые вещи.

Деньги не исчезнут.

Дом не придется продавать.

Не будет нового спора.

Можно перестать читать газеты и гадать, что еще случится с хозяйкой.

— Сколько времени ты мне даешь?

Федор ответил не сразу.

— Ты рассматриваешь?

Я обернулась.

— Да.

Теперь удивился он.

Совсем немного, но достаточно, чтобы я заметила.

Он действительно ожидал либо быстрой победы, либо очередного упрямого отказа.

— До завтра.

— Время?

— Полдень.

— Почему полдень?

— Потому что после этого мне придется отдельно отвечать на требования жильцов и принимать решения по резерву. Если соглашения не будет, мы продолжаем спор.

— То есть двадцать четыре часа.

— Чуть больше.

Я вернулась к столу.

— Копию условий оставишь?

— Да.

— Устную часть тоже хочу письменно.

— Аксинья.

— Я не обсуждаю повторный брак на основании устной договоренности.

Он достал карандаш, взял чистый лист и начал писать.

Вот так.

Без обиды.

Без рассказа о доверии.

Даже это доказывало, что он действительно пришел заключать сделку.

Через несколько минут передо мной лежало все.

Новый брак.

Возвращение на Сретенскую.

Публичное сообщение о примирении.

Мой отказ от имущественных претензий за период до развода.

Восстановление резерва.

Расчеты с жильцами.

Верейская остается моей отдельной собственностью и под моим управлением.