Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 54 – Мария Сухова

Шаман обских угров лечил больного человека, превращаясь в лебедя и перенося его душу из нижнего мира злых духов на небо, к озеру живой воды. Обмытый в священном небесном озере человек выздоравливал, а шаман вновь приобретал облик человека. По представлениям удмуртов, лебеди обладали способностью достигать верхнего мира без всяких превращений. Поэтому ритуального умерщвления лебедей в ходе обрядов с участием этих птиц не требовалось.

Д. П. Островский, описывая моление удмуртов села Нырья Мамадышского уезда Казанской губернии (1873), замечает, что…

«…главная и самая необходимая принадлежность празднества – пара лебедей. Их приобретают тоже заблаговременно и иногда за дорогую цену, за 25–40 р.; этих лебедей до наступления праздника держат в большой чести – кормят самыми лакомыми яствами. Какая роль предназначена этой птице в религиозном празднестве, я не мог узнать. Мне сообщили только, что по окончании жертвоприношений лебедей с большим почетом, на тройке по-праздничному убранных лошадей, увозят на реку Вятку и там пускают на волю, привязавши каждому из них на шею по мелкой серебряной монете. Мне случилось быть в Нырье незадолго до начала праздника, и лебеди, как сообщили мне, уже откармливались» [Островский, 1873: 38].

По направлению движения лебедей, отпущенных плыть по реке, можно было понять, дойдут ли людские чаяния до бога. Если лебеди плыли вниз по Вятке, это считалось дурным знаком, если же птицы плыли вверх по течению – это свидетельствовало об удачном молении, о расположении богов к людям.

Лебедь-Юсь был покровителем одного из удмуртских воршудов, перечисленных в трудах авторов XIX–XX веков. Феномен удмуртского воршуда до сих пор вызывает большое количество вопросов. Это многозначное явление, в котором можно увидеть разные горизонты:

• воршуд – семейная или родовая святыня, хранящаяся в семейном и/или родовом святилище – куале;

• воршуд – божество-покровитель рода. А. И. Емельянов описывал его как «хранителя счастья» [Емельянов, 1921: 43], а Н. Г. Первухин – как само «оберегаемое счастье» [Первухин, 1888–1: 51–52];

• воршуд – экзогамное объединение родственников, имеющих одного покровителя рода – «какого-нибудь древнего родоначальника, имя или прозвище которого выступает в качестве обозначения его потомков» [Верещагин, 1995: 107].

Герб Удмуртской Республики.

Wikimedia Commons

Основные проблемы состоят как в происхождении термина, так и в эволюции самого феномена, который, безусловно, связан с социально-родовой организацией древних удмуртов. Среди исследователей и читателей до сих популярна оценка воршуда как «отголоска тотемизма», поскольку в числе 70 воршудных названий, перечисляемых авторами XIX века, значительная часть принадлежит представителям фауны – животным, птицам, даже насекомым [см. напр.: Максимов, 1925: 80–81; Атаманов, 2017: 66–67]. Привлекает исследователей вопрос гендерной идентификации семейно-родовых объединений-воршудов: следует ли возводить эти роды к древним прародительницам, или же все-таки удмуртский род-выжы «представляет собой по вертикали ряд сменяющихся поколений, происходящих по мужской линии от вполне конкретного, чем-то памятного человека, имя которого служит для общего наименования всех его потомков» [Чураков, 2007: 155].