Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 73 – Мария Сухова

Полая пронизка в форме медведя. Сосновское I поселение, Ярский район Удмуртской Республики. VII–VIII вв.

Историко-культурный музей-заповедник Удмуртской Республики «Иднакар» имени М. Г. Ивановой

Медвежья, то есть нечеловеческая, сущность шамана подчеркивается тем, что свое путешествие он способен был осуществить, только раздевшись, то есть сознательно отказавшись от человеческого признака, и обросши медвежьей шкурой. Произошедшее превращение становится очевидным человеческому глазу только тогда, когда шаман уже возвращается назад – спускается вниз головой. Вернуться обратно в мир людей он не сможет: подозрительная жена, наблюдавшая за мужем, не вернет ему одежду.

Деталь, дополняющая картину, связана с рябиной, по которой поднимается-спускается медведь-шаман. Рябина у удмуртов – образ неоднозначный. С одной стороны, это символ красоты – «звоночек на ели». С другой – есть сведения о том, что именно рябину считали деревом шаманов. Вокруг рябины (по другим вариантам – ели) ставился дом, когда при укладке сруба, «положив шесть бревен в основание, втыкают в середину рябиновую палку» [Гаврилов, 1891: 137]. Видимо, и рябина может быть той самой небесной лестницей, расположенной в середине мира: «Посреди поля лестница из мяса (Рябина)» [УФ, 1982: 156].

Подъем (восхождение) по дереву интересен тем, что может стать не только символом пути шамана, который посещает тот мир часто, поскольку это связано с его основной функцией. Такое восхождение может стать метафорой зарождения, развития, роста, изменения человека вообще. Поэтому интересно выглядит загадка, в которой как подъем по дереву загадывается поднимающееся в квашне тесто. Этот подъем выглядит как формирование тела человека, которому соответствует тело хлеба – еще не поднявшегося, не испеченного, то есть не готового и не вполне живого: «Безрукий, безногий поднимается на дерево (Тесто в квашне)» [Гаврилов, 1880: 114].

Возможно, что с образом мирового древа связано понятие музъем гогы – «пуп земли», который с точки зрения конструктивных особенностей модели «мирового древа» должен совпадать с его центром, проходить по стволу / внутри ствола. У удмуртов этот образ был распространен в заговорных практиках, которые зафиксированы авторами XIX века. Так, в материалах Ю. Вихманна видим:

«В земле есть земной пуп. Этот земной пуп когда ты выдернуть сможешь, тогда возьми этого больного душу-кровь!» [Владыкина, 1997: 14]

Дерево = человек. В мифопоэтической традиции дерево не только пронзает миры, дерево уподоблено человеку. На основе сравнения человека и дерева построено большое количество фольклорно-жанровых форм. Это сравнение становится механизмом общественного оценивания в поговорках: «И деревья не все прямо растут» [Герд, 1926–1: 58].

Оно широко представлено в свадебном фольклоре. Мотивы прощания невесты с родным домом или с уходящей молодостью, как правило, основаны на ассоциации человек – дерево / дерево – человек:

Словно зеленый клен,

Было мое молодое тело,

Высохнет, несчастное, теперь,

Словно сухая ель.

Словно ветви сосны,

Были мои руки.

Высохнут, несчастные, теперь,

Словно сухая лучина.

Словно красная костяника,

Были мои румяные щеки.

Пожелтеют, несчастные, теперь,

Словно пожухлые листья,

Словно светлый лен,

Были мои русые волосы.

Опадут, несчастные, теперь

От порывов ветра.

[Владыкина, 197: 158]