Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 83 – Мария Сухова

Любопытно отметить еще несколько деталей. В вариантах сюжета сотворения можно отыскать специальное упоминание о том, что человек создается не взрослым, а ребенком. В таком представлении о человеке как ребенке бога, видимо, выражается необходимость подчеркнуть мысль о взрослении человека. Мотив взросления в записанных текстах всегда связан с обретением сексуальности и рождением у человека детей, старением и смертью. Миф как будто разворачивает картину жизни, в которой, как считали удмурты, у человека три свадьбы: с жизнью, с любимым, со смертью.

Зачем удмуртские батыры пинали кочки и почему нет на свет житья хуже богатырского

Героико-богатырский цикл преданий удмуртов содержит предания о батырах – богатырях. Эпические предания о батырах описывают «незапамятные времена», времена до момента, когда край был включен в структуру Российского государства. Именно на этот период – до утверждения в крае прочной русской администрации – пришелся расцвет существования удмуртской эпической традиции. Исторической основой для формирования этих преданий послужили контакты и столкновения древних удмуртов с марийцами (богатыри-поры) на нижней Вятке в ходе расселения последних на восток в начале II тыс. н. э., а также с русскими – в бассейне нижней Вятки и по Чепце.

«O движении своем по p. Кильмези и p. Вале и с Валы на юг вотяки до сих пор сохранили различного рода предания. Почти во всех этих преданиях фигурируют черемисы, идущие то вслед за вотяками, то одновременно с ними и время от времени вступающие с ними в бой» [Луппов, 1899: 9].

Наиболее объемно разработаны сюжеты преданий северных удмуртов, объединенных в два племенных союза – ватксь, «хват и калме́з. Но «если для калмезских преданий характерна максимальная схематичность, то чепецкий цикл содержит интригу с прямо-таки шекспировскими страстями, его герои переживают запретную любовь, измену, женское коварство, братоубийство, месть» [Напольских, 2008]. Северным удмуртам ватка́, или чепецким удмуртам, были известны Донды́ и его сыновья Идна́ (главный герой чепецкого цикла), Гурья́, Весья́ и Зуй. Калмезские батыры – это Бурси́н, Сьöлта́, Бигра́, Мардан-атай и его сыновья, Микола́-батыр, Можга́-батыр, Алгазы́, Туто́й и Янтамы́р, Шудья́, Пазя́л и Жужге́с. Надо отметить, что некоторыми исследователями к собственно калмезской традиции относятся только первые три имени – Бурси́н, Сьöлта́, Бигра́, последние же батыры отнесены к кругу южных удмуртов, список которых дополняют Ожме́г и Эштэре́к.

Куклы в удмуртских костюмах.

Wikimedia Commons

Жизнь батыров в целом не сильно отличается от жизни обычных людей. Они также охотятся, пашут землю, влюбляются и создают семьи. Ситуация меняется, когда на земли батыров приходят враги – батыры других удмуртских родов или чужаки, соседние народы пор – марийцы, ӟуч – русские и в некоторых поздних вариантах бигер – татары. Для батыра наступает «момент истины», когда он берет в руки оружие и бьется в поединке с врагом или предводительствует в сражении. Составляя системный портрет удмуртских батыров, удобнее всего обратиться к тем устойчивым мотивам и общим признакам, которые присущи каждому из них.

Батыр – вождь, военачальник, носитель власти

Образ батыра-князя, вождя проявляется в первую очередь в прямых указаниях в тексте преданий, во-первых, на существование не только «князя», но и его дружины («приближенных»), во-вторых, на его лидирующую роль как в период сражений и стычек, так и в мирной жизни. В «Легенде о Чертовом городище» и цикле о Дондинских батырах, помещенных в «Эскизах» Н. Г. Первухина, говорится: