Книга Последний шанс Гесса, страница 135 – Нани Кроноцкая

Ядроид послушно качнула блестящим шариком головы. Яркие блики скользнули по её золотой поверхности. Я беседую с куклой. Безумие. Но не со стенкой же мне разговаривать? Потянулась за поясным мультипулом. Встряхнула его и продолжила:

— Но проблема даже не в этом. На Кассия наплевать, если честно. Я толком даже не понимаю чего хочу. Вру. Уж-тебе-то зачем я солгала. Или себе? Совершенно свихнулась. Гесс стал моим наваждением. Постоянно думаю о нём, мысленно с ним разговариваю… Мечтаю. Рехнулась. Я хочу его прикосновений. Не мимолётных случайных касаний. А чтобы обнял. Чтобы его руки искали меня. Чтобы его дыхание срывалось, как тогда, после спарринга в зале, когда он…

Софи резко выпрямилась и зачем-то отъехала в сторону. Словно меня опасалась.

— Ты права. Вспоминать стыдно. Но… я видела — видела! — как напрягалась ткань его комбинезона на бёдрах, как Гесс сжимал зубы. Даже Кассий заметил, я помню…

Воспоминание обожгло, заставило гулко сглотнуть. Выражение лица Гесса, его взгляд и уверенная улыбка. Он тогда не смутился. Словно был в своём… праве? Мысли обдали внезапно нахлынувшим жаром, который струился по жилам, разливаясь сладкой тяжестью внизу живота. Как это случилось со мной? Во всём виноваты мужские прикосновения, как будто случайные, взгляды. Они разбудили во мне до сих пор незнакомый, всепоглощающий голод.

Я хотела его. Меня беспощадно тянуло к нему. Как глупая бабочка я летела на пламя по имени Гесс. На его силу, обёрнутую в молчаливую нежность. На его скрытую ярость, направленную на мир, но никогда — на меня. На ту страсть, что держал на стальном поводке. Он должен стать моим первым мужчиной. Единственным. Этой ночью.

Я так решила. Сама хочу быть его пламенем.

Софи медленно развернулась и укатилась в свой угол. Обиделась? Кукла? Да что я несу…

Дорога до каюты Гесса растянулась в мучительную бесконечность. Каждый шаг отдавался гулко в стенах пустого коридора, сливаясь с бешеным стуком сердца. Кровь гудела в висках, горячая и густая. Он меня оттолкнёт. Найдёт тысячу важных причин и будет совершенно прав: уже завтра у нас старт игры. Сочтёт шлюхой. И правильно: вешаться на мужчину недопустимо, постыдно и низко.

Но отступить — означает предать ту новую, хрупкую, отчаянно смелую женщину, что рвалась наружу из-под бремени прошлого. Рука, поднятая к сенсору, была ледяной и невероятно тяжёлой. Палец дрогнул.

Дверь бесшумно скользнула в сторону.

Гесс стоял у стены с мрачным видом, задумчиво рассматривая уродливое розовое эргокресло. То самое, чип, которого он носил теперь в мышцах предплечья. Тусклый свет, льющийся из-за узкой двери приоткрытого душа, серебрил его влажную кожу. Профиль — резкий, будто высеченный из тёмного камня: высокий лоб, изящная переносица, точёные скулы, аристократичная линия носа и жёсткая — подбородка.

Как будто почувствовав вторжение, Гесс медленно обернулся — и мой мир перевернулся. Умный, пронзительный взгляд словно сдёрнул с меня все покровы за долю секунды. Он увидел и страх, застывший в испуганно распахнутых глазах, и отчаянную решимость, поджавшую мои губы.

Заметил. Прочёл, как открытое сообщение в мессенджере. Я замерла на пороге, как беспомощная зверушка перед хищником. Он видит. Всё видит. Трусливо зажмурилась, защищаясь от этого знания. В горле встал ком — слёз, стыда, невысказанной мольбы.