Книга Судьба, начертанная кровью, страница 173 – Даниэль Л. Дженсен

Я мелко задрожала, нутро скрутило смесью гнева, стыда и страха.

— Неужели для тебя утолить похоть важнее жизни брата? – вопросила мать, и у меня засосало под ложечкой. – Прекрати, Фрея. Пообещай, что прекратишь, ради всех нас. Клянись именем Хлин.

Голова вдруг странно закружилась, но вместе с этим пришло ясное понимание. Я не могу и исполнить пророчество Саги, и быть с Бьорном. Не могу и быть с ним, и защитить семью.

Я должна выбрать.

Воздух будто загудел, и я краем глаза увидела, как Бьорн отвлекся от колки дров, выискивая источник угрозы.

Но я осталась прикована к матери. К ее словам. Ко всему, что она требовала от меня на протяжении всей моей жизни. И к тому, что она требовала сейчас. Ярость, всегда тлевшая где-то глубоко внутри, прорвалась наружу.

— Не смей мне указывать.

Теперь уронила челюсть уже мать:

— Ты что, совсем обезумела?

Я покачала головой:

— Нет, мать. Я впервые в жизни наконец-то прозрела.

— О чем ты?

Ее взгляд выражал полное недоумение, и оно лишь подстегнуло гнев – да как она могла не догадываться?!

— Всю мою жизнь ты только и делала, что отнимала у меня все ради Гейра. Или ради себя. Из твоих же уст я слышу, что ты ставила всех превыше меня еще до моего рождения.

— Фрея…

— Вы заставляли меня скрывать наследие, силу, всю мою суть, – прошипела я. – Выдали меня за Враги, потому что он должен был принести вам богатство и почет, хотя прекрасно знали, как он станет со мной обращаться. Сами, как бездумные овцы, влезли на жертвенный алтарь, чтобы Снорри получил надо мной власть, ведь знали, знали, что это вам выгодно. И теперь ты требуешь, чтобы я оттолкнула единственного, кто поставил меня на первое место, единственного, кто обо мне заботится, иначе пострадает твоя шкура. Может, это и верный путь. Но выбор должен быть за мной, а не за тобой.

Напряжение в воздухе лопнуло, как перетянутый канат, и мать отступила на шаг:

— Тогда, как понимаю, ты всех нас обречешь.

Я с горечью выдохнула:

— Вы обрекли себя сами. Ты с легкостью могла ускользнуть от Биргера, но видела лишь выгоду, которую сулило серебро от Снорри. И Гейр туда же, он мог взять Ингрид и сбежать, но не пожелал бросить свое драгоценное место в хирде Снорри. В своем эгоизме и жадности вы сами подставили шею под топор, а теперь, когда он вот-вот рухнет, плачете, что виновата я.

— Как ты смеешь называть нас эгоистами, потаскуха мелкая!

Мать замахнулась отвесить мне затрещину, но на ее запястье тут же сомкнулась широкая ладонь.

— Извинись, – ледяным тоном процедил Бьорн.

— Это ты должен извиниться. – Мать попыталась вырваться, но Бьорн сжал пальцы еще крепче. – Ты сделал ее такой. Фрея была хорошей, верной!

— И она все еще такая. Просто вы больше не достойны ее верности.

— Неважно, – буркнула я, чувствуя, что должна уйти от нее, пока не сорвалась на нечто большее, чем слова. – Я уезжаю, мама. Пришло время тебе самой устраивать себе жизнь.

Развернувшись, я решительно пошла к своей кобыле, бок о бок с Бьорном.

— Фрея! – взвизгивала мать снова и снова, пока Бьорн подсаживал меня в седло. – Умоляю!

Я не оглянулась.

— Нужно спешить. – Я пустила лошадь галопом по узкой тропе, огибающей фьорд, понимая, что, несмотря на всю мою напускную дерзость, решение принять все-таки придется. – На обратный путь совсем мало времени.