Книга Судьба, начертанная кровью, страница 172 – Даниэль Л. Дженсен

Я уставилась под ноги, недоумевая, почему мать скрывала от меня все это, ведь о такой истории скальды будут из века в век складывать песни.

Мать вытерла глаза:

— Я была не в состоянии ясно мыслить, я желала лишь снова прижать к себе сына, но мне все же хватило ума спросить, почему ей нужно мое дитя, почему ей нужна ты как сосуд. И она ответила: «Если дитя получит в дар лишь алчность, ее слова станут проклятиями, а если ей даруют и бескорыстие, то какую божественную силу она сделает своей – это судьба, что еще не соткана».

Я нахмурилась, повторяя ее слова про себя:

— Что это значит, мама?

— А кому смертному дано постичь загадки богов? – Она подняла лицо к небу и судорожно выдохнула. – В тот миг мне было плевать на все, кроме возвращения твоего брата, и потому я сказала: «Да. Да, пусть мое дитя станет твоим сосудом». Она улыбнулась, вручила мне корзину, поцелуями осушила слезы с моих щек, а затем ушла.

И вот так за мгновение благодаря одному отчаянному решению матери туда, где вскоре должно было забиться мое сердце, поместили каплю божественной крови, и я стала судьбовольной, моя нить обрела свободу вплетаться в полотно жизни так, как я сама того пожелаю.

Ну, или пожелает Снорри.

Я хмуро свела брови, но мысль тут же улетучилась, когда мать резко прижала меня к себе.

— Я так перед тобой виновата, Фрея.

— Почему? – требовала объяснения я, встревоженная столь несвойственным ей поведением. – Помимо того, что ты утаила эту историю, мне не в чем тебя винить.

— Я выбрала твоего брата, а не тебя. – Ее пальцы до боли впились мне в плечи. – Обрекла тебя стать орудием в руках ярла.

А был ли выбор вообще? В голове, затмевая собой все, раздалось эхо слов Ильвы, что норны не решают, а всего лишь понимают, куда человек свернет. Я прижала мать к себе, коснулась ее лба своим.

— То, что твое дитя избрано нести кровь богини, – честь, от которой никто бы не отказался, мама. Здесь не о чем сожалеть.

— Я думала, что это Фрейя, – прошептала она. – Думала, что однажды ты произнесешь ее имя и сотворишь жизнь там, где царила пустота, вот почему я назвала тебя в ее честь. Ничего не заподозрила, когда ваш отец вернулся из Хальсара с вестью о пророчестве про дитя Хлин. Я лишь ждала дня, когда ты обретешь силу, но какой ужас испытала, когда это произошло, ибо она предвещала не жизнь, а войну. И я навлекла на тебя это проклятие, милая. Прости меня.

Мне было трудно скрыть боль от того, как мать воспринимала мою силу, но я все еще не понимала, почему она так винится.

— Прощать не за что. Я довольна своей жизнью.

Мать выпрямилась и, удерживая меня вытянутыми руками за плечи, впилась в мои глаза взглядом.

— Не смей мне лгать, девочка.

Я вздрогнула:

— Я не лгу.

— Если ты так довольна мужем и судьбой, то почему рискуешь всем и лезешь в постель к его сыну?

Меня как молнией поразило, и я уронила челюсть:

— Что ты сказала?

— Не лги мне, милая. Мне знаком этот ревнивый взгляд мужчины на то, что он считает своим, и Огнерукий смотрит на тебя именно так. Как и ты на него. – Мать впилась ногтями в мои руки, яростно меня встряхивая. – Что за безумие тобой овладело, Фрея? Твоя судьба и жизни всей нашей семьи висят на волоске расположения Снорри к тебе, а ты наставляешь ему рога с его же сыном? Думаешь, такое останется тайной? Думаешь, он не узнает? Ты должна с этим покончить.