Книга Судьба, начертанная кровью, страница 171 – Даниэль Л. Дженсен

— Что случилось? – спросила я.

— Я умоляла богов его пощадить, – прошептала мать. – Фрейю, Эйр, всех, кто только мог меня услышать, приносила жертвы в знак почтения, но Гейру становилось лишь хуже, вскоре он был уже так слаб, что не мог есть. – Она сжала мою руку крепче. – Я смирилась, что боги решили остаться глухи к моим мольбам, что такова судьба моего сына. Наступила ночь, и я знала, что она будет для него последней. Мы обнимали его с отцом и ждали, что вот-вот его грудь перестанет вздыматься. И тут раздался стук в дверь.

Слова матери походили на легенду, которую передают из уст в уста многие поколения, и никто уже не верит, что такое могло быть на самом деле. Сказ о том, как боги сходят в мир смертных, творя добро или зло в зависимости от их переменчивого настроения. Но сейчас это была никакая не легенда, а моя жизнь.

— Мы открыли дверь и увидели деву, – продолжала мать. – Юную и прекрасную, с белой как снег кожей и темными, как безлунная ночь, волосами. Она сказала: «Я пощажу вашего сына, но взамен за него возьму плату», и я поняла, что на мой зов явилось божество. Что мои молитвы услышаны.

Меня пробрала дрожь, но я молчала, вся обратившись в слух.

— Ваш отец спросил, что она пожелает, и она ответила: «Возлечь меж вами, и плод нашей страсти станет жертвой, что купит вашему сыну жизнь. Выбор за вами».

Боги, как известно, ненасытны в своей похоти, и принять их в свою постель считалось великой честью. И я могла только представить, каково было родителям, принужденным к соитию ради спасения сына, который умирал рядом, в той же комнате. Это казалось грязным, жестоким и… и не вязалось с образом богини, чью силу я в себе носила.

— Разумеется, мы исполнили ее волю – говорила мать. – и эта ночь, непохожая ни на одну до нее или после, оставила нас обоих настолько измотанными, что мы провалились в глубокий сон. А когда проснулись, девы не было. И твоего брата тоже.

Я ахнула и зажала рот ладонью, переживая весь ужас того мгновения, хотя знала, что брат жив и здоров.

По щеке матери скатилась слеза.

— Я кричала, не переставая, уверенная, что это Локи явился и сыграл с нами злую шутку, сдержал слово и исцелил Гейра, но украл его у нас после. Проклинала себя, что столь беспечно приняла условия. Разбивала руки в кровь, а ваш отец бушевал в гневе на богов. Но мы оба смолкли, когда стук раздался снова.

Сердце бешено колотилось. Я затаила дыхание.

— Ваш отец распахнул дверь, готовый наброситься на хитреца с кулаками, но увидел другую женщину, что стояла у порога с корзиной в руках. Внутри лежал кричащий младенец, и если бы не родинка на щечке, я бы ни за что не узнала в этом здоровеньком крепыше твоего брата. Но это был он.

— Кто она? – спросила я. – Как выглядела?

— Как воительница. – Взгляд матери стал отрешенным. – Одетая в кожу и сталь, с клинком на бедре и щитом за спиной. Она казалась одновременно и юной, и древней, ее золотые волосы были заплетены в боевые косы, а янтарные глаза пылали, как два солнца.

Мои тоже вспыхнули, ведь я многое бы отдала, чтобы увидеть лицо этой богини – Хлин, моей божественной родительницы, которая даровала мне каплю своей крови и силы.

— Что она сказала?

Мать прочистила горло:

— Вас предательски обманули, и для той, кто его забрал, все слезы мира – пустой звук. Но не для меня. Поэтому я предлагаю честный уговор: пусть то дитя, что вскоре созреет в твоем чреве, станет моим сосудом, и тогда я верну мальчика. Но решайте немедля, ибо время на то на исходе.